Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

ведет себя совершенно непривычно. И не лгала она насчет преданности, и насчет верности не лгала, а вот увидела, что девочка плачет… хотя — да. Ее родная дочь, это трагедия для матери, вот она к Шарлотте и прикипела… вон как девочка к ней льнет.

Такое за деньги не купишь.

Екатерина тихонько вздохнула.

Она — императрица.

А императрицы не могут сами воспитывать детей, не поют им песенки, не читают сказки, не видят первых шагов и улыбки — все достается воспитателям и гувернанткам. Сына у нее в свое время просто отняли, ну хоть с внуками она свое возьмет! *

*- и взяла. Даже «Бабушкину азбуку» написала для внуков. И возилась с ними, и любила, и сама воспитывала. Прим. авт.

И тем дороже становятся вот эти крупицы простого человеческого тепла, отданные без всякой корысти. Без зла. Без надежды на ответный подарок.

Она ведь девочку утешает просто потому, что любит.

Любит, греет…

Повезло детям, на дороге они встретили человека, который не остался к ним равнодушен. Человека доброго и честного.

— Вот и хорошо, — подвела императрица итог. — Тогда сейчас, я думаю, мы отпустим вашу тетушку домой, а завтра с утра она приедет.

— С Натали, Аркади и Жаном? Умоляю, ваше императорское величество!

— Кто это? — сощурилась Екатерина Вторая.

Варвара вздохнула.

— Моя дочь Наташа, мой сын Аркадий и его молочный брат Иван, государыня.

Екатерина поднесла пальцы к вискам.

— Минуточку… ваша… ДОЧЬ⁉

Варвара смотрела удивленно.

— Да, государыня.

И опять Екатерина не чувствовала вранья.

— Но… мне докладывали, что Наталья Суворова умерла.

— ЧТО⁉ — Варя так ошалела, что и про титулы забыла. — Какого… ох… простите, государыня!

Екатерина прикинула, что бы сказала она на месте Варвары. Кажется, это очень сдержанная женщина. Императрица бы похуже и выразилась, и сделала.

— Я знаю, что ваш супруг поместил Наташу в Смольный институт, под личный надзор мадам де Лафон. И вот, буквально пару месяцев назад мне доложили, что девочка мертва. Я запретила писать об этом Александру Васильевичу, таким новостям не место на войне. Но я вижу, что введена в заблуждение?

Варя вильнула взглядом.

— Чего я не знаю? — надавила императрица.

Варя опустила глаза.

— Простите, ваше императорское величество. Виновата.

— В чем⁈

Она что — взяла в свой дом другую девчонку? Или что?

ЧТО⁈

— Я знаю о распоряжении моего мужа. Когда я увидела, в каких условиях живут в этом пансионе воспитанницы, я решила, что Наташе там не место. Пришлось забрать девочку… немного самовольно, никого о том не уведомляя, и мы уехали с ней за границу, во Францию. Тому свидетель мой брат Андрей. А вот что творится в Смольном, и почему вам сообщили такое?

— Давно вы уехали во Францию?

Варя посчитала на пальцах.

— Да уж лет пять тому… года четыре — точно, государыня. Простите. Я не могла оставить там ребенка.

Екатерина поняла, что ей хочется выпить. И что-то покрепче! Какие интересные вещи узнать можно!

— И никто не сообщил о пропаже!

Варя вздохнула.

— Я… не велите казнить, государыня.

— Не велю! Рассказывай уж! — проворчала Екатерина. Ладно! Вот мать-кукушку она бы точно отругала. А тут дело другое, Варвара дочь не бросила, любит ее, ну а что наворотила всякого…

Точно — два сапога они с Сашкой пара!

Тот тоже как что выкинет, не знаешь, за голову хвататься или хохотать во все горло!

Варя и рассказала.

И про крыс, и про шум… Екатерина смеялась от души. Давно у нее такого интересного дня не выдавалось! Про крыс-то она вспомнила, но что это проделки Суворовой… изобретательно.

— Тогда мы и уехали, государыня. А вот что уж творилось в Смольном — я не знаю.

Разумно.

Екатерина положила себе жестко спросить с де Лафон. И с Бецкого заодно!

— Что вы делали во Франции?

— Просто жили. То там, то в Швейцарии, при дворе не бывали, — пожала плечами Варя. — Ну… пару раз, государыня.

Екатерина прищурилась.

А вот теперь Варвара что-то скрывает. Но вряд ли серьезное. Скорее — любовника.

— Хорошо, детей привезти дозволяю, — согласилась Екатерина. Вот, по детям сразу и видно будет, кто тут мать, а кто гадюка, этого не скроешь, не спрячешь. А там уж и еще можно поговорить.

— Благодарю вас, государыня.

— Маркиз де Осмонд будет вас сопровождать — пока. Потом что-то придумаем, — кивнула Екатерина. И посмотрела на Шарлотту. — Отпускаем тетушку?

Принцесса неохотно разжала руки.

Варя поцеловала ее в висок.

— Не переживай. Я завтра же с утра… ох! Ваше императорское величество, можно мне еще вечером заехать?

— Маркиз, — Екатерина посмотрела на посла, и тот кивнул. Заехать? Да если бы эта чудесная женщина, которая спасла их высочеств, лично Рене-Эсташа вместо лошади использовала бы, он и тогда ни слова не сказал бы! Спасены! Остальное — мелочи! Уже за это ей Франция обязана!

— Конечно, ваше императорское величество.

— А зачем? Кстати говоря?

— Привезу кое-что личное, ваше императорское величество. Я понимаю, здесь дети будут окружены всей возможной роскошью, но привычные вещи… это важно.

Екатерина мысленно поставила Варе еще один плюсик.

Да, привычные вещи…

И еще один Варвара Суворова получила, когда подняла на ручки и крепко расцеловала на прощание малыша Луи. Не играя. Просто они так привыкли.

* * *

Поздно вечером Екатерина Вторая стояла и смотрела на Людовика Карла, укрытого забавным детским одеялом. Ловкие руки нашили на голубой шерсти аппликации — тут и солнышко, и забавные мишки, и бабочка, сидящая у одного из них на ухе, и цветок у второго в лапах.

Шарлотта сказала, что это Варвара для них сшила в дороге. И ночная рубашка у малыша в тон. Тоже голубая, с забавным мишкой на животе. Без кружева, но теплая и уютная.

И у девочки, кстати, свое одеяло.

Зеленое, в цвета травы, а на нем аппликации в виде цветов, бабочек, тоже солнышко в уголке. И тоже ночная рубашка с цветами и бабочками.

Красиво.

И сделано с выдумкой, с душой, какие-то бабочки кривоваты, цветы разных размеров, ну так они все их вырезали. Шарлотта, Натали, Варвара, Дениз, даже малыши принимали участие.

Это не просто одеяло — это вещь, сделанная для любимого человека и с любовью.

И забавные игрушки из кожи, меха, ткани…

Екатерина взяла львенка, повертела в руках.

Милый.