Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная

Я закрыла глаза на секунду, до боли стиснула зубы, потом заставила себя выпрямиться. Ксила была права. Жестоко. Безжалостно. Но права. Сейчас не важно было, что я чувствовала, могла или не могла. Не важен мой ужас. Не важно то, что я не готова была смотреть на тело в таком состоянии и не терять сознание самой. Я собралась, насколько это было возможно.

— Куда мне лучше встать? — спросила я уже тише и хриплее, чем обычно. — Чтобы не мешать вам.

Ксила быстро окинула операционный стол взглядом, проверила данные на одном из экранов, потом указала мне место у изголовья.

— Пока сюда. И жди моей команды. Просто стой и говори с ним.

— О чем? — растерянно выдохнула я. — Я не понимаю, что ему вообще сейчас можно говорить.

— Да что угодно, — резко ответила подруга, не поднимая головы. — Пока ты говоришь, он будет цепляться за твой голос. А теперь - не мешай.

Я встала туда, куда она указала, и впервые увидела Валериана так близко, что уже не получалось притвориться, будто весь этот ужас меня не касался напрямую. Лицо у него было почти неузнаваемое. Кожа - в ожогах, в крови, одна сторона будто была вообще содрана, и под ней проступало что-то куда более древнее и хищное. Грудь едва поднималась. По рукам, плечам, животу - везде были кровь, копоть, разорванные ткани и черные металлические осколки, которые торчали под неестественными углами. Я смотрела на это и все равно понимала: это Валериан. Даже сейчас. Даже так.

— Валериан, — сказала я сначала почти беззвучно, потому что голос не слушался. Потом прокашлялась и повторила уже громче: — Ты слышишь меня? Это я. Ольга.

Никто мне не ответил, конечно. Только пищали приборы, шуршали инструменты, и медики работали так быстро, словно пытались обогнать время, которое уже почти истекло.

— Я… — запнулась, не зная, что говорить дальше. Потом все-таки заставила себя продолжить: — Я благодарна тебе. За то, что ты спас Раэля и Уриха. Ты не должен сейчас умирать. Слышишь, Валериан? Не должен! Поэтому, пожалуйста, борись. Не смей вот так просто взять и уйти после того, что натворил.

Руки у Ксилы двигались резко, точно, и я услышала отвратительный металлический звон. Потом еще один. И еще...

Только спустя несколько секунд до меня дошло, что это был стук осколков, которые вытаскивали из тела вампира и бросали в металлическую миску. Каждый раз, когда что-то падало туда со звяканьем, у меня внутри все сжималось сильнее, потому что я начала представлять, сколько этого вообще в нем было натыкано. Один из медиков отвел в сторону обугленный кусок металла, второй тут же перекрыл кровь, третий работал на панели жизнеобеспечения. Все двигались быстро, без суеты, и именно эта четкость почему-то пугала сильнее паники. Врачи не метались. Они делали то, что обычно делают медики, когда времени мало и ошибиться нельзя ни разу.

Я сглотнула и спросила, не отрывая взгляда от Валериана:

— Как после такого вообще можно выжить? Какой же силой надо обладать, чтобы… — я не договорила, потому что даже звучало это страшно.

Ксила подняла на меня глаза - всего на секунду, не переставая работать.

— Он - древний, — сказал она коротко. — Не просто сильный. Очень сильный.

В этот момент она захватила инструментом еще один длинный осколок у самого ребра и вытянула его наружу. Я была почти уверена, что сейчас кровь хлынет еще сильнее, но вместо этого увидела нечто такое, от чего у меня по спине прошел новый холодок: часть рваной раны прямо у меня на глазах начала стягиваться. Медленно, страшно, неестественно для обычного тела, но срасталась.

— Видишь? — бросила Ксила. — Будь на его месте кто-то другой, мы бы уже имели мертвое тело в закрытом мешке. А у милорда ткани все еще пытаются собраться обратно. Именно поэтому он до сих пор здесь.

Я смотрела на рану и не могла оторваться.

— Но этого же мало, — прошептала я.

— Мало, — жестко согласилась она. — Поэтому ты должна продолжать говорить с ним.

Я облизнула пересохшие губы и снова наклонилась чуть ближе к нему, не касаясь, потому что боялась помешать.

— Ты меня слышишь? — произнесла уже ровнее, упрямо, почти злясь, потому что так было проще не плакать. — Ты мне говорил, что будешь сам разбираться со всем этим. Вот и живи, чтобы наказать тех, кто все это сделал. Ты обещал защитить меня, но если уйдешь, как ты сможешь выполнить свое обещание?

Пищание приборов на секунду выровнялось. Я заметила, как один из медиков быстро переглянулся с Ксилой, но мне никто ничего не объяснил. Они просто продолжили работать.

— Раэль и Урих живы, — продолжила я уже быстрее, цепляясь за любую мысль, которая могла быть важной. — Слышишь? Они живы. Они стоят на ногах. Это все твоя кровь на них, а не их. Ты сделал это. Значит, теперь обязан выкарабкаться сам. Я не знаю, как у вас тут устроены древние вампиры, истинность и все остальное, но точно знаю одно: нельзя сначала влезть в мою жизнь, все перевернуть, а потом умереть, как будто это нормальный конец отношений.

Мне кажется, что последние слова прозвучали почти истерично, но я уже не могла иначе. Лед в груди по-прежнему сковывал сердце, боль то слабела, то накатывала снова, а каждый новый осколок, падавший в миску, ощущался так, будто металл вытаскивали не из вампира, а из меня.

И именно в этот момент все снова пошло не так.

Сначала один прибор сорвался в высокий, пронзительный сигнал. Потом второй. Потом сразу несколько. На лице Ксилы я впервые за все это время увидела не просто напряжение, а настоящую вспышку страха, мгновенно задавленную привычкой действовать.

— Нет, нет, нет… — зашипела она сквозь зубы, вглядываясь в экран. Потом резко подняла голову и закричала на всю операционную: — Давление падает! Показания падают! Мы его теряем!

У меня внутри все оборвалось так резко, что я даже не сразу поняла, что перестала дышать.

Глава 82

Крик Ксилы будто сорвал у меня внутри какие-то ограничения, и в следующую секунду у меня уже не осталось ни времени, ни сил думать, правильно это было или нет. Все, что секунду назад еще пыталось спорить во