Голос океана - Келси Импиччике

бушующее море разрывало корабль на части. Тело Селесты врезалось в ограждение. От удара у неё перехватило дыхание, и легкие наполнились горькой водой. Единственное, что она могла сделать — это не выпускать из рук трезубец. Она не понимала, где находится. Не знала, где верх, а где низ. Её тело содрогалось от каждого приступа кашля, легкие отчаянно пытались избавиться от воды. Но с каждым выдохом внутрь проникало еще больше.

Я утону. Эта мысль возникла перед ней, ясная, несмотря на хаос. Но в это невозможно было поверить. Сирены не могли утонуть. Однако она больше не была сиреной. Не без своих жабр. Селеста забила ногами, ища поверхность. Море было таким темным. Она не видела ничего, кроме бесконечной ночи во всех направлениях. Столкнувшись с неминуемой смертью, Селеста не думала о прошлом. Перед её глазами не проносилась вереница её решений. Вместо этого она думала о том, что будет дальше. Она представила, как будет злиться Киями на неё за то, что она «дала себя убить». Она видела Сефону, пленницу Короля пиратов, брошенную на произвол судьбы. Она видела своих родителей, оплакивающих её, несмотря на всё, что она совершила. Она знала, что они любили её, даже если не понимали.

Затем, необъяснимым образом, она увидела Рейдена. Его темные волосы. Его теплую улыбку. И хотя всё твердило ей об обратном, она знала, что её смерть причинит ему боль. Даже несмотря на то, что он предал её и свою команду ради отца, которому было всё равно, живет он или умрет. Она могла чувствовать его объятия. В последний раз.

Темнота подкралась к краям её зрения. Тело вздрогнуло в последний раз. А затем всё погрузилось в блаженную тьму.

Селеста очнулась, задыхаясь от кашля. Она открыла глаза и увидела раскинувшееся над ней ночное небо. Когда она села, из её рта вылилась соленая вода. Поверхность под ней проседала и покачивалась. Каждый судорожный вдох отдавался болью, словно обжигал легкие. Когда приступы кашля стихли, Селеста посмотрела вниз и поняла, что лежит на обломке корабельного борта. У её ног сидел очень знакомый и очень мокрый пес.

— Принцесса проснулась, — сказал Рейден. Он держался на воде, положив предплечья на обломок дерева рядом с ней.

— О, слава богу, — выдохнула Киями.

Увидев, что её подруга жива и пришла в себя, Селеста почувствовала то же самое. Насир, Торбен и Бастиан держались на воде поблизости. Бастиан помог Киями, которая с трудом держалась, перебраться на другой кусок дерева, плававший неподалеку. Плечи Селесты опустились от облегчения. Она почти не могла поверить, что они все выжили. Сама она была на волосок от смерти. Но когда Селеста подняла взгляд в поисках корабля короля, она увидела, что он далеко, растворяется в ночи. Горе тяжелым грузом легло на грудь. «Какой смысл иметь силу, если я не могу защитить тех, кого люблю?» Король забрал её сестру. И силу самого бессмертия, если верить Нериссе. Но зачем они потопили Лунапеше? И почему оставили их в живых?

Ответ пришел сам собой, стоило ей взглянуть на то, что осталось от их судна. «Алое возмездие» исчезло. Обломки дерева вокруг них были единственным свидетельством того, что когда-то здесь был корабль. Их не оставили в живых. Их бросили здесь, чтобы они погибли в открытом море.

— Селеста?

Она обернулась и увидела Мейв, плывущую к ней, а за ней — остальных членов Хора. Судя по их количеству, трое погибли в схватке. Некогда жизнерадостный офицер Ио выглядел таким маленьким, качаясь на волнах, несмотря на свое мощное телосложение. Когда Мейв приблизилась, Селеста заметила, что с её движениями что-то не так: с каждым гребком её правый бок немного уходил под воду. А потом она увидела тело в её руках.

Фиолетовые волосы.

Это была Аналора. Их однокурсница. Сирена, которая мало говорила, но много работала. Её больше не было. Селеста знала её не очень близко, но они вместе были послушницами четыре цикла. Дерево под Селестой накренилось. Она бы упала в море, если бы Рейден не придержал её.

Мейв смотрела на Селесту как солдат, на её лице не было и следа горя, которое она несомненно чувствовала.

— Меня перехватили по пути в Старию. Гонцу удалось доставить твое предупреждение, — заверила её Мейв. — Воды тоже остыли. Так что пока мы в безопасности.

— Аналора, — выдохнула Селеста, осматривая тело в поисках раны. Осколок стекла торчал из живота сирены. — Неужели её некому было исцелить?

— Целитель из нашего отряда тоже погиб, — тихо сказал Ио.

И тут Селеста поняла, что такие новости должен был сообщать генерал.

— Ксандра? — спросила она, хотя в этот момент ей совсем не хотелось слышать ответ.

— Пушка, — ответил Ио. — Возвращать домой нечего.

Слезы свободно текли по щекам Селесты, когда осознание реальности накрыло её с головой.

— Селеста, — сказала Мейв, и её солдатская суровость немного смягчилась. — Ты же знаешь, слезы не помогут.

— Я знаю, — ответила принцесса, но слова потонули в рыданиях.

— Король людей держит у себя Сефону, — сказала Мейв, и в её голосе, несмотря ни на что, проскользнула легкая насмешка, словно они снова были на тренировочной арене и подзадоривали друг друга. — Ты собираешься сидеть здесь и плакать или сделаешь что-нибудь?

Селеста улыбнулась сквозь слезы. — Смело с твоей стороны полагать, что я не могу делать и то, и другое.

Это было единственным утешением, которое она могла получить от старой подруги, — и это было гораздо больше, чем она заслуживала. Мейв кивнула и выпрямилась.

— Позаботьтесь о ней, — строго сказала цецелия экипажу.

— Мы позаботимся, — ответил Рейден. Для большинства он выглядел спокойным и стоичным, но Селеста видела боль в его глазах.

Удовлетворенная ответом, Мейв встала в строй за своим старшим офицером. Вместе сирены скрылись под волнами. И Селеста окончательно сломалась.

Три члена Хора мертвы. Из-за неё. А теперь еще и команда оказалась в ловушке посреди океана. Слезы капали с её подбородка. «Это должна была быть я, а не Аналора. Не Ксандра.» Адмирал подполз ближе, сворачиваясь калачиком рядом с Селестой и положив голову ей на ногу. Она этого не почувствовала. Не заметила, как команда собралась вокруг неё. Они не пытались заговорить с ней или остановить её плач. Они просто слушали, становясь свидетелями её боли. Она не хотела, чтобы они видели её такой. Не хотела, чтобы Хор видел её такой. Но у неё не было сил заботиться об этом. И, если честно, это приносило облегчение. Было небольшим утешением знать, что она не одна.

Она