Тень и пламя - Рина Рофи

этот миг, глядя на его растерянное лицо, я с абсолютной ясностью поняла — и он был моим. Весь. Со всеми его шипами, его яростью и вот этой, спрятанной ото всех, способностью смущаться.

— Лиля, ты выбиваешь меня из колеи... — признался он, и я увидела это — легкий, едва заметный румянец, пробивающийся сквозь загар на его скулах. Серьезно? Он умел смущаться?

Не думая, повинуясь порыву, я потянулась к нему и поцеловала. Сама. Мягко, нежно, как только могла, вкладывая в этот поцелуй всю ту странную, новую нежность, что переполняла меня. Он замер, а затем выдохнул — долго, сдавленно, словно выпуская из груди воздух, который не давал ему дышать.

— Боги... — прошептал он, прижимая лоб к моему. — Если б я знал раньше, что ты такая... я б дарил тебе кольца каждый день.

И мы стояли так, спутанные в одном клубке из нежности, смущения и осознания, что наша война, наконец, породила нечто гораздо более хрупкое, страшное и прекрасное.

— Лиль, — его голос прозвучал тихо, но твердо, нарушая наше хрупкое перемирие. Он не отпускал меня, но его объятие стало другим — не столько собственническим, сколько собранным. — Не хочется вырываться, но нам пора.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде не осталось и следа смущения, только привычная, стальная решимость, но теперь она была смягчена чем-то теплым.

— Нам нужно долететь до Москвы, собрать твои вещи и выдвигаться в академию.

Реальность, грубая и неумолимая, ворвалась в нашу лунную комнату, словно ледяной порыв ветра. Самолеты, учеба, долг... Все то, от чего мы сбежали всего на пару дней, теперь настигало нас. Я вздохнула, чувствуя, как тяжесть кольца на пальце становится еще ощутимее. Оно было не просто украшением. Оно было напоминанием об ответственности. Перед ним, перед его семьей, перед самой собой.

— Я знаю, — тихо ответила я, делая шаг назад и выпрямляя плечи. Нежность никуда не делась, она просто отступила, уступив место той самой строптивой волчице, что умела собираться в кулак, когда это было необходимо. — Давай тогда не будем тянуть.

Он кивнул, его взгляд скользнул по мне с одобрением.

— Вот так, колючка. Нежности — нежностями, а долг — долгом. — Он повернулся к двери, но бросил через плечо: — Но это не значит, что я забыл. И не значит, что это был последний подарок.

И с этими словами, оставляя за собой шлейф обещаний и напоминание о только что пережитом моменте, он вышел из комнаты, чтобы готовиться к отлету. А я осталась стоять с кольцом на пальце и со странной смесью грусти и решимости внутри. Наша передышка закончилась. Впереди была академия, а с ней — новая битва. Но на этот раз мы шли на нее вместе.

Глава 34. Академия

Машина остановилась у знакомого подъезда городского поместья Теневых. Воздух внутри салона все еще дрожал от напряжения перелета и от той тихой революции, что произошла между нами. Я вышла, чувствуя непривычный вес кольца на пальце.

Мы вошли в холл и сразу попали под перекрестный огонь взглядов. Оскар и Аврора, все еще гостившие у родителей, стояли там вместе с Артуром и моей мамой.

Оскар, могучий и невозмутимый, первым прошелся своим острым, как бритва, взглядом по нам. Его внимание зацепилось за мою руку, за темный металл печатки Багровых. На его суровом лице появилось что-то похожее на удовлетворение.

— Ну, наконец-то, — произнес он басом, и в этих двух словах был целый мир — одобрение, признание, конец одному этапу и начало другого.

Артур, мой отец, стоял с гордо поднятой головой и его взгляд, устремленный на меня, был полон странной смеси грусти и неподдельной радости. Мама просто сияла, ее улыбка была теплой и безоблачной. Оскар тяжелыми шагами подошел к Рэю и хлопнул его по плечу так, что тот чуть не качнулся.

— Ну что, — проревел он, подмигивая сыну, — как ваше полнолуние, а? Там уже ждет меня внук, мм? — Его глаза сверкнули хищным огоньком.

Рэй, к моему удивлению, не смутился и не нахмурился. Он выпрямился, встречая взгляд отца.

— Пап, нет. Я сдерживался.

Оскар фыркнул, отступая с преувеличенным разочарованием.

— Пффф... Да ну тебя, сын... Весь из себя правильный. — Он покачал своей львиной головой. — Ну и молодежь пошла... То ли дело мы с Авророй, — он обнял за талию свою улыбающуюся жену. — В первое же полнолуние! И посмотри, какой ты вышел — красавец, какой сильный! Первый! И с силой Альфы!

Аврора легонько толкнула его локтем в бок, но глаза ее смеялись.

— Оскар, перестань, ты смущаешь детей.

— Чего их смущать? — возразил он. — Факты же! Правда, Артур?

Мой отец фыркнул, скрестив руки на груди, но в его глазах читалось понимание.

— У каждого своя дорога, Оскар. Главное, что они вместе. И что теперь все официально.

Я стояла, чувствуя, как горит лицо, но внутри было тепло и... спокойно. Этот шумный, бесцеремонный, дикий прием в логове Теневых был еще одним знаком. Знаком того, что меня приняли. По-настоящему. Со всеми моими новыми Багровыми атрибутами и с тем диким, непредсказуемым волком, что теперь навсегда стоял рядом со мной, слегка краснея от отцовских нападок, но не отводя от меня своего властного, полного обожания взгляда.

Мы поднялись наверх, в мою комнату, чтобы собрать чемодан. Время поджимало, Академия ждала, и каждая минута была на счету. В коридоре мы столкнулись с Марком. Мой брат-тройняшка прислонился к косяку, скрестив руки, и его взгляд сразу же прилип к моей руке, к темному кольцу.

— Ну что, сестренка, — протянул он с привычной ехидцей, но в его глазах я увидела не насмешку, а что-то похожее на одобрение. — Обзавелась новым аксессуаром. Солидно.

— Заткнись, Марк, — буркнула я, пробираясь мимо него в спальню.

— А Рэй-то что такой довольный? — не унимался он, следуя за нами. — Полнолуние удалось?

Рэй, тащивший мой чемодан, только хмыкнул, не удостоив его ответом. Макара, видимо, не было дома, он уже уехал с Даной. Мысль о подруге заставила меня улыбнуться. Она, наверняка, уже была в Академии и с нетерпением ждала подробностей всего этого безумия.

В спальне царил привычный хаос. Я принялась лихорадочно скидывать в чемодан учебники, конспекты