Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— У меня и будущий муж такой же, — ответила ему с улыбкой. — Отец мой был из обеспеченной семьи. Маму они восприняли плохо, посчитали её охотницей за деньгами или законным статусом в стране. Отец упёрся, пошёл наперекор родителям, женился на ней. Они же перестали его обеспечивать деньгами, надеясь, что мама разведётся с ним, — я торжествующе и гордясь мамой приподняла подбородок. — Но! Она мало того, что не ушла от папы, так ещё и стала поддержкой и опорой ему. Когда мне было шесть лет, бабушка и дедушка оттаяли и наконец-то поняли, что родители действительно друг друга любят. Отец умер, когда мне исполнилось двадцать. С тех пор мама словно… погасла. Надеюсь, сейчас она в порядке.

— Надо же… Ты была единственным ребёнком в семье?

— Нет, нас было пятеро, — я тихо рассмеялась, глядя, как шокировано он смотрит на меня, ещё бы, обе семьи и обе многодетные. — Я старшая, потом два брата и две сестры. С самой младшей у меня была разница почти четырнадцать лет.

— Это… Даже не верится, что такое бывает, — он улыбнулся и притянул к себе лист. — Всё же я хочу задать вопрос об устройстве мира, — увидев мой кивок, Константин указал на Россию. — Ты сказала, что люди здесь добирались из одного конца страны в другой несколько месяцев. Насколько же велик твой мир?

— Он огромный и очень красивый! Знаешь… — задумалась, как бы рассказать ему о величине мира, и в голову пришла одна идея. — В моём мире был приключенческий роман, где герои проехали отсюда, — я указала на остров Великобритания и начала вести ручку по пути следования героев Жюля Верна. — По этому маршруту и вернулись обратно через семьдесят девять дней. Но это с учётом прямого маршрута и более быстрых видов транспорта, чем карета.

— А если на кораблях или каретах?

— Несколько лет, если повезёт с погодой. Три или четыре года, может больше.

— В это совсем не верится! Не может мир быть настолько огромным, — он переводил взгляд с меня на карту и обратно.

— Может! Ещё как может! — со смехом ответила я. — Давай-ка… — я взглянула на стеллаж за его спиной, выискивая среди огромного количества необходимой для учёбы литературы простую вещь — географический атлас. — Нашла!

Толстый кожаный корешок слегка поблёскивал на одной из верхних полок. Я поспешно встала и подошла к стеллажу, в голове рассчитав, что достану до книги. Расчёты были неверны. Кончики моих пальцев лишь скользнули по переплёту, не зацепив его никак. Да кто вообще такую важную вещь ставит так высоко⁈ Подпрыгнуть и достать? Я сейчас взрослая леди, такое поведение будет расценено как излишне детское и неприемлемое. Хотя очень хотелось. В этот миг я, смотря на недоступную мне полку, ощутила спиной его присутствие, он тёплой мощной стеной встал позади меня.

— Эта? — тихим низким голосом проговорил он, указывая на нужную книгу, а после моего кивка с лёгкостью достал и передал мне.

В момент передачи мы встретились взглядами, и я внутренне взвыла. Даже самый небольшой телесный контакт вызывал во мне отклик такой, словно это не мы два дня назад всю ночь были в одной постели и далеко там не только спали. И этот его взгляд… Он смотрел на меня так, словно хотел съесть. Здесь и сейчас, не снимая с меня платья.

Его рука медленно опустилась по спине на мою талию, обжигая кожу сквозь ткань. Моё дыхание на мгновение замерло. Слишком близко, слишком желаемо, слишком провокационно для двора… Я словно как во сне повернулась к нему и оказалась прижатой спиной к книжным полкам. Воздух между нами стал густым, напряжённым. Я не решалась сделать первый шаг, а он явно боялся сорваться, как это чуть не случилось тогда. Но поняла одно… Поцелуем мы сегодня не обойдёмся.

Глава 46

Он не отступил, а придвинулся опасно близко, почти полностью закрывая меня от окружающих. Он слегка нависал надо мной из-за разницы в росте, уперевшись одной рукой в полку над моей головой, а вторую держа на моей талии. Это не было угрожающе, это было защищающее, пряча меня и наш накал чувств ото всех, кто может это увидеть. И впервые я чувствовала себя как в тёплом и уютном коконе, только этот кокон хотел меня.

— Лия… — надрывным шёпотом произнёс он.

— Луи… — едва шевеля губами вторила я.

Константин наклонился слишком близко к моему лицу. Я чувствовала его горячее дыхание и видела потемневшие глаза. И слегка поддалась навстречу, касаясь его губ своими. Он слегка дрогнул и после взял инициативу в свои руки, притянув меня к себе ближе за спину, заставив тихо охнуть и опереться на его плечи свободной рукой. Это невинный поцелуй, как вчера… О, нет, это было подобно тому, что было той ночью. Это был голод и жажда одновременно. Наши тела знали друг друга, стремились друг к дружке… Его губы были требовательными, настойчивыми, язык — уверенным, наглым, рука на моей спине твёрдой, а сам он слишком горячим. Мы отрывались лишь на мгновение, чтобы вдохнуть и снова самозабвенно сливались.

Я услышала где-то в стороне судорожных вздох и шуршание платьев, шепотки и звук упавшей книги. Нас заметили, нас видели. Скорее всего те самые фрейлины, увидевшие воочию сцену из их романов. Мы переборщили, будут шептаться об излишней страсти, о неприличности подобного, о чёртовом мезальянсе. А завтра королева-мать выскажет нам ноту недовольства этим поведением. Да и… плевать. Мне сейчас были важнее его объятия и поцелуи, чем всё остальное.

Мы оторвались друг от друга с неохотой и распухшими от поцелуев губами. Я чувствовала его возбуждение животом и сама хотела застонать от нетерпения. Если бы не условности, эта чёртова игра в невинную деву… Я бы не постеснялась начать раздевать его при всех.

— Кажется… — тихо произнёс он со сбитым дыханием, улыбка тронула его губы. — Мы только что вписали в хронику дворца самый страстный поцелуй, который когда-либо видела библиотека.

— Можно в этом не сомневаться, — выдохнула я, счастливо и дерзко улыбаясь.

Константин неожиданно нежно взял меня за руку, почти невесомо