Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— О… — я расплылась в улыбке. — Поверьте, он уже предупреждён и даже немного… запуган на тему последствий его несдержанности.

— Не буду спрашивать, как ты это сделала, но всё равно молодец, — улыбнулась мне Августина. — Я попрошу тебя сегодня влезать в разговор этих упёртых баранов, они сейчас могут наворотить многое. Филипп страшно раздражён, особенно накануне суда.

— Как королева? — поинтересовалась я.

— Молчит, поджимает губы и почти не выходит из своих покоев, — покачала головой королева-мать. — Бери папку с планом и пошли. Нас ждёт весёлое заседание. И, надеюсь, оно будет одно.

— Я тоже на это надеюсь.

Я взяла папку, прижав её к груди, и аккуратно предложила локоть Августине. Ей, женщине в возрасте, будет лучше опереться не только на трость, но и на кого-то другого. Она не стала возражать, взяла меня под локоть, и мы неспешно отправились по полупустым коридорам в зал переговоров.

Нас ожидали внутри залитого солнцем зала с блестящими мраморными полами, в которых я могла видеть своё отражение, а звук каблуков отражался от стен в создавшейся тишине. За вытянутым овальным столом, покрытым зелёным сукном, на противоположных концах уже сидели «стороны» переговоров, разделяя два мира. С одной стороны — собранный, но явно раздражённый и уставший король Филипп, его канцлер и Первосвященник Элигий, а также министр иностранных дел, маркиз Ливингфорд, отец той самой леди Элизабет. С другой — Константин. Я не впервые видела, каким он может быть серьёзным, но таким — никогда. Он словно сосредоточил всё своё внимание на выжимании из бедняги Филиппа всего. Карина и Диего стояли за его спиной молчаливыми тенями, они здесь были как представители императорского двора. Посол и министр иностранных дел Элиазара были бледны, явно нервничали, но старались не подавать виду. В одном из углов я заметила притаившегося церемониймейстера.

Мы спокойно прошествовали к выделенным нам в стороне стульям у высокого окна и сели. «Нейтральные» стороны не должны были вмешиваться, пока не придёт их время. Впрочем, вовсе не подразумевалось, что у меня или королевы-матери тут есть право голоса. Я была всего лишь объектом обсуждения, разменной монетой, а Августина — важной уважаемой фигурой.

— Что ж… — маркиз Ливингфорд откашлялся. — Раз все в сборе, то приступим к переговорам. Сегодня мы обсуждаем условия брачного контракта между императором Константином Элиазар и леди Амелией Хайфилд, ныне дочери графа, а к моменту замужества уже герцога Хайфилда.

— Дочь графа? — удивлённо произнёс министр со стороны Элиазара, высокий и худой человек с острым лицом и пытливыми глазами. — Абсурдный мезальянс! Вы повышаете титул, чтобы уравнять брак, но это его не отменит! Давайте лучше обсудим возможность брака принцессы Виктории и принца Ричарда, он как раз не помолвлен.

— Семья леди Амелии заслужила титул, — отрезал Филипп. — И для принцессы Виктории брак с Ричардом невозможен. Он на данный момент находится за решёткой по обвинениям в серьёзных преступлениях. Его преступления были раскрыты благодаря леди Амелии. И, граф Жерон, это случилось не сегодня, Вам позорно не знать положение дел в союзном государстве.

— А… — граф Жерон аж покрылся пунцовой краской. — Простите, Ваше Величество.

Это он ещё не видел, как Константин смирил его таким взглядом, что даже мне стало страшно. Должно быть, он, как и я, поняли некомпетентность министра. Арест произошёл уже больше недели назад, а тот ни сном, ни духом об этом, хотя это громкое событие. Мне искренне стало жаль графа Жерона, он попал в самую неудачную, насколько это возможно, ситуацию из-за собственной неосведомлённости. И выставил страну в невыгодном свете. Его точно ждёт наказание.

— Надеюсь, вопрос о недопустимости этого брака больше не будет подниматься, — сухо и холодно произнёс Константин.

Министры обернулись на него, слегка вздрогнув, а потом асинхронно кивнули. У меня же на губах расцвела лёгкая, едва заметная улыбка. Императора боялись, боялись и его мать. И, наверное, будут ждать, что я буду милой и покорной супругой, раз имею не самое высокое происхождение. Но Амелию учили быть правительницей, а я со своей азиатской скрупулёзностью не слезу с них, пока не добьюсь своего.

— Тогда обсудим условия, — снова откашлялся маркиз Ливингфорд. — Мы просим защиты от пиратов Йерина для наших кораблей.

Начался торг. Беспощадный, тяжёлый мужской торг. Сторона Элиазара соглашалась с условиями, но требовала размещение в двух южных портах — Талос и Верида. Это были незамерзающие большие южные порты, достаточно важные для королевства, ведь там же размещался и флот Гирана. Поэтому сторона королевства предлагала порт у мыса Малёр, но он был неподходящим.

— Восточный заезд на мыс небезопасен! — на этот раз высказался посол. — Наши корабли пробьют днище себе и будут постоянно на ремонте!

А я поняла, почему Августина настояла на моём присутствии здесь. И поняла, почему она говорила вмешаться, когда наступит время. И время наступило. Не говоря ничего, я встала, отдав папку с планом Августине. Звук моих каблуков не потонул в шуме споров, а, напротив, стал оглушающе внезапным, нарочито медленным и ритмичным. Я шла к столу, держа спину ровно, руки перед собой, голову высоко, слегка шурша платьем при ходьбе. Все взгляды, кроме Карины, обратились на меня. У большинства был шок или скепсис, лишь Константин смотрел на меня с подбадриванием, а Диего со смешинкой, он явно ждал от меня что-то весёлое. Я остановилась в паре шагов от торца стола, чтобы видеть всех.

— Вы спорите о портах, как уличные торговки о свежести рыбы, — начала я, мой голос в образовавшейся тишине резал воздух. — Граф Жерон, сколько времени нужно флоту для полной дислокации?

— Кхм… — откашлялся министр. — По меньшей мере шесть месяцев, может быть год.

— Отлично, — расплылась в холодной улыбке я. — Тогда есть резон предложить вам иной порт — порт в заливе Имеди.

— Пф… — раздался со стороны канцлера смешок, я на этот звук повернула слегка голову в его сторону, встретившись со взглядом, говорящий: «Дура что ли?». — Простите, леди, но Вы ошибаетесь. В заливе Имеди нет и не будет в ближайшее время порта.

— Канцлер, — холодно смерив его взглядом произнесла я. — Вчера в столичный дом семьи Хайфилд