Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

процессе. Но с каждым произнесённым пунктом атмосфера в зале становилась чересчур густой. Люди осознавали, что это не шутка. Что это реальные преступления. Я читала ровным, громким, холодным тоном, пока не достигла поимённого списка жертв. Мне понадобился судорожный вздох и вся сила, чтобы зачитать его. К концу списка, на фамилии тридцать четвёртой жертвы мой голос дрогнул, а по щеке покатилась слеза, а следом за ней ещё несколько. Я чувствовала, что плачу. Но не могла остановиться, пока не дочитала всё до конца, не всхлипывая, ровным голосом. Я не плакала от горя. Я плакала из злости.

Закончив последний пункт, я сделала паузу и подняла взгляд на Ричарда. Он смотрел на меня в ужасе. Как когда-то на него смотрела прошлая Амелия. Образовавшаяся тишина была давящей и абсолютной.

— И от себя лично… — твёрдо произнесла я, глядя ему ровно в глаза. — Я обвиняю принца Ричарда в многочисленных, преднамеренных унижениях и оскорблениях. Я обвиняю принца Ричарда в бессчётном количестве избиений, — я говорила эти слова намерено медленно, заставляя их повиснуть в воздухе. — Я обвиняю принца Ричарда в попытке изнасилования в вечер расторжения помолвки, пятого июля тысяча двести тридцать пятого года.

В зале взорвался гул, оханье и аханье, какая-то особо впечатлительная дама даже потеряла сознание, судя по звукам.

— И также я хочу сообщить о покушениях на мою жизнь, которые организовали по приказу принца Ричарда.

— Она лжёт! — яростно прокричал он, буравя меня взглядом полным ненависти. — Это месть отвергнутой женщины!

Но его крик потонул в нарастающим хаосе. Прошедший по залу шок, казалось, можно было взять руками. Я обвинила его не просто в неуважении ко мне, я обвинила его в двух самых страшных грехах — изнасиловании и убийстве. Да, это были лишь попытки, но всё же не отменяло главное — намерение совершить эти злодеяния.

— Тишина! — ударами молотка приказал до этого молчавший судья. — Леди, — обратился он ко мне. — У Вас есть свидетели этих преступлений?

— Конечно, Ваша честь, — с лёгкой улыбкой заверила его я. — Я прошу свидетелей подняться.

Я повернулась к залу и наблюдала, как медленно вставали люди. Первым встал Константин, он также помог встать королеве-матери. Они по-отдельности выглядели как серьёзные фигуры, а вместе казались устрашающей силой. Следом были Карина, Диего, сэр Оливер, лекарша Барбара и две молодые женщины, я смутно узнала в них служанок дворца. Зал обмер, а я снова повернулась к судье.

— Как видите, Ваша честь, свидетели этих деяний есть, — сообщила я. — Его Императорское Величество спас меня в тот день, не дав совершиться непоправимому. Вместе с ним была его свита, леди Карина и сэр Диего. Её Королевское Величество королева-мать привела лекаршу Барбару, которая помогла залечить мои раны. А сэр Оливер был все эти годы немым свидетелем многочисленных избиений. А доказательства покушений находятся в этой папке.

Это была бомба, которая взорвалась тут же, заполнив зал шокированными перешёптываниями. Иметь в свидетелях императора союзного государства, уважаемую королеву-мать, двух сопровождающих императора (а они явно не последние люди в империи!), эсквайра самого же принца Ричарда… Это был не просто скандал. Это было политическое землетрясения.

Я улыбалась. Спокойно, легко, чувствуя наконец облегчение. Я отомстила. Не за себя. Я отомстила за ту несчастную Амелию, умиравшую семнадцать раз. И сделала так, чтобы этот круг Сансары сломался вовсе. Он не тронет больше ни Амелию, ни меня. Она не могла ничего ему сделать, а я — могу. И он не отделается малой кровью, если даже попробует просто ко мне сунуться.

— Свидетели могут присесть. Займите своё место, леди, — приказал мне судья. — И передайте материалы помощнику.

Я протянула папку тому самому помощнику, он смотрел на меня с благодарностью и слезами на глазах. И, развернувшись на каблуках, прошествовала на второй ряд, где сидели Карина с Диего. Девушка улыбнулась мне и мягко взяла за руку. И только тогда я позволила себе заплакать. Тихо так, уткнувшись в её плечо. Выпуская всё, что накопилось за всё это время. За весь страх, пережитый предыдущей Амелией и мной. Меня словно догнал тот ужас, что должен был охватить в ту ночь. Я выбралась. Я жива. И я сильнее, чем была раньше.

Дальнейший суд я старалась слушать внимательно, но, кажется, всё равно упускала детали. Судья вызывал свидетелей, родственников жертв, даже выступила хозяйка одного из борделей, Ричард убил пятерых её работниц. Это длилось не один час. И чем больше людей выступало людей, тем сильнее мрачнел зал. А их были десятки… Десятки жертв одного только Ричарда. А ведь были ещё его приспешники…

Сэра Оливера вызвали как свидетеля моих избиений. Он чётко и ровно отвечал, даже упомянул то избиение в саду. И десятки других. Я увидела, как дрогнули мужчины, а женщины охнули и побледнели. Оливер не стеснялся цитировать то, что говорил мне «жених», говорил о синяках на моей коже, о слезах и даже криках. И в конце он сам стоял и плакал, как может плакать мужчина. И просил прощения, что не сообщил о таком заранее.

Ричард же выглядел… плачевно. Он смотрел невидящим взглядом на пол, словно не верил в то, что совершил такое. Скорее всего, во время своих злодеяний он был пьян или находился под веществами, а они имеют свойства создавать амнезию. Когда мне уже начало казаться, что суд какой-то бесконечный, именно тогда судья дважды постучал молотком.

— Достаточно! Суд готов огласить решение, — он поднялся со своего места. — Его Королевское Высочество принц Ричард будет лишён титула и привилегий, а также его ждут пожизненные каторжные работы в эрцгерцогстве Мариен под строгим надзором Его Королевского Высочества эрцгерцога Максимилиана. Решение окончательное и обжалованию не подлежит, — судья громко стукнул молотком, ставя точку в этом вопросе.

От казни Ричарда спасло лишь то, что он — принц крови. И скорее всего родители не хотели бы казнить собственного первенца. Решение люди приняли спокойно. Это было справедливое на удивление наказание. Эрцгерцогство находилось на крайнем севере, там суровые условия жизни, больше шести месяцев в году снег и холод, а зимой ещё и почти нет солнца. И там, в многочисленных шахтах и на рудниках, трудились заключённые, приговорённые к различным срокам за серьёзные преступления. Сбежать оттуда возможно, но это — гарантированная