Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Потому что страх страхом, а любопытство во мне всегда было сильнее здравого смысла.

Я осторожно приоткрыла дверь.

Коридор за пределами покоев тонул в полумраке. Только несколько настенных светильников горели тускло, отбрасывая на ковры и стены длинные тени. Все было тихо. Настолько тихо, что стук прозвучал особенно ясно.

Слева.

Из глубины галереи.

Я вышла.

Босиком. В одной сорочке. Без единого оружия. Без плана. Без мозгов.

— Гениально, — пробормотала я себе под нос.

Холодный воздух обжег ступни. Полированное дерево пола поскрипывало под ногами. Я шла медленно, прижимая одной рукой ткань сорочки к груди, будто это могло меня хоть как-то защитить.

Коридор уходил влево и постепенно становился темнее. Портреты на стенах кончились, уступив место высоким узким окнам. За стеклом колыхались черные ветви деревьев. Лунный свет ложился на пол серебристыми полосами.

Стук снова.

Совсем близко.

Я остановилась перед тяжелой дверью с металлической ручкой в виде переплетенных ветвей. Она выглядела старше всех остальных в доме. Темнее. Мрачнее. Над самой притолокой был вырезан тот же знак, что я видела в храме и на кольце, но здесь его будто нарочно исказили — серебро почернело, линии стали резче, агрессивнее.

Северная галерея.

За дверью царила тишина.

Только мое собственное дыхание.

Я протянула руку.

И в этот момент черная линия на запястье вспыхнула жаром.

Я резко отдернула пальцы.

По коже прошел почти болезненный разряд. Не сильный, но предупреждающий. Словно метка не хотела, чтобы я касалась двери.

Или наоборот — слишком хотела.

Я смотрела на нее, задыхаясь.

В голове всплыл голос из видения:

Не подпускай его к сердцу.

Его — это Кайдена?

Или не его?

Что вообще здесь происходило?

Я снова потянулась к ручке.

На этот раз почти коснулась.

— Если откроете, пожалеете.

Я вскрикнула и шарахнулась назад.

Из тени между окнами вышла женщина.

Высокая, очень прямая, в темном платье с серебряной вышивкой по вороту. Ее седые волосы были убраны в гладкий узел, лицо — тонкое, строгое, с острыми скулами и глазами цвета старого льда. Не служанка. Не горничная. В ней было что-то такое, что сразу заставляло выпрямиться.

Я прижала ладонь к груди.

— Вы… вы хоть ходите потише, если хотите не убивать людей на месте.

Женщина окинула меня взглядом — с босых ног до растрепанных волос.

— Вижу, после свадьбы у вас прибавилось безрассудства.

— А у вас, видимо, привычка появляться из темноты.

Она пропустила колкость мимо ушей.

— Возвращайтесь в покои, миледи.

— Почему?

— Потому что вы стоите у двери, которую вам запретили открывать.

— Запретили — не объяснили.

— И это должно было вас остановить.

— Не сработало.

В ее глазах мелькнуло что-то вроде раздраженного интереса.

— Это я уже заметила.

Я выпрямилась, стараясь не показывать, как сильно у меня колотится сердце.

— Кто вы?

— Леди Агнес Вальтер.

Имя ничего мне не сказало, но тон говорил достаточно: родственница. И не из тех, кого стоит злить без необходимости.

— Мать Кайдена? — спросила я наугад.

Она даже бровью не повела.

— Нет.

— Сестра?

— Нет.

— Тогда…

— Я вдова его дяди. И уже этого достаточно, чтобы вы не задавали мне вопросы в сорочке посреди ночи.

Я чуть не фыркнула.

— Поверьте, это далеко не то, как я планировала проводить свою первую брачную ночь.

На этот раз ее взгляд стал жестче.

— Не говорите о том, чего не понимаете.

— А кто мне мешает понять? Все вокруг молчат как заговоренные.

Она подошла ближе. Не быстро, но от ее движения веяло такой холодной уверенностью, что я невольно напряглась.

— Вам дали комнату, защиту и имя этого дома. На вашем месте я бы училась быть благодарной.

Я засмеялась.

Коротко, зло.

— Благодарной? За похищенную жизнь? За принудительный брак? За дом, где мне запрещают открывать двери без объяснений?

— За то, что вы все еще живы, — отрезала она.

Молчание ударило сильнее пощечины.

Я уставилась на нее.

— Это угроза?

— Это факт.

Она перевела взгляд на дверь северной галереи и впервые в ее безупречном лице мелькнуло что-то похожее на усталость.

— В этом доме есть вещи, к которым вы еще не готовы. И если милорд велел вам чего-то не делать, лучше послушаться.

— С каких пор вас так волнует мое благополучие?

— Меня не волнует. Меня волнует спокойствие дома.

И снова эта фраза. Не человек. Не жена. Не женщина. Функция. Роль. Элемент чужой системы.

Я стиснула пальцы.

— Все здесь разговаривают так, будто я предмет мебели.

— Не преувеличивайте. Предмет мебели не стал бы спорить с милордом в храме.

Я моргнула.

— Вы были там?

— Весь дом уже знает, что новая леди Вальтер умеет устраивать сцены.

Щеки вспыхнули.

— Это была не сцена. Это был протест.

— В вашем положении протест — роскошь.

— А покорность — обязанность?

— Для некоторых женщин она равна выживанию.

Мы смотрели друг на друга в полумраке. Ее лицо казалось высеченным из мрамора. Ни теплоты. Ни сочувствия. Но почему-то мне вдруг показалось: она говорит это не потому, что верит в покорность. А потому, что слишком давно живет в мире, где это единственный доступный способ дожить до утра.

— Эвелина тоже так считала? — спросила я.

Это имя подействовало мгновенно.

Леди Агнес застыла.

Совсем ненадолго. На секунду. Но я заметила.

— Вы устали, миледи, — холодно произнесла она. — И задаете неправильные вопросы.

— Значит, правильные вопросы все-таки существуют.

— Возвращайтесь в покои.

— Что стало с Эвелиной?

Она шагнула ко мне так близко, что я увидела в ее глазах не лед, а сталь.

— Не произносите это имя здесь ночью.

— Почему?

— Потому что дом помнит.

По спине пробежал холод.

— Что это значит?

— Это значит, что вам пора научиться молчать, если хотите прожить дольше нескольких дней.

Я уже открыла рот, но в этот момент раздался еще один звук.

Не стук.

Шаги.

Тяжелые. Спокойные. Знакомые.

У меня внутри все оборвалось.

Кайден.

Он появился из дальнего коридора почти бесшумно, и все же ощущение от его прихода было таким, будто в пространство вошла гроза. Черная рубашка без верхнего камзола, расстегнутый ворот, темные волосы чуть влажные, словно он только что смыл с себя остатки дня. И лицо — еще жестче обычного.

Его взгляд сразу нашел меня.

Босую. В сорочке. У двери северной галереи.

Тишина стала почти физической.

— Оставьте нас, леди Агнес, — сказал он.

Она склонила голову без единого слова и ушла так быстро, как будто не хотела оказаться между нами ни секундой дольше.

Я осталась одна под его взглядом.

Ненавижу. Просто ненавижу то, что рядом с ним мне хочется то дерзить, то отступить сразу на шаг.