Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Его взгляд остыл.

— Я знаю.

— Но вас это не остановило.

— Нет.

— Почему?

— Потому что страх передо мной был не самым страшным в ее жизни.

Комната вновь стала тесной.

Я не отрывала от него глаз.

— Вы говорите загадками.

— Я говорю столько, сколько могу.

— Нет. Столько, сколько хотите.

Он чуть наклонился, и теперь мы были почти на одном уровне.

— А ты слишком быстро забываешь, где находишься.

— А вы слишком часто напоминаете.

— Потому что здесь за ошибки платят не синяками.

— А чем?

Пауза.

— Кровью.

У меня холодком свело спину.

Мы смотрели друг на друга слишком долго. Настолько, что я начала слышать каждый собственный вдох, каждый тихий треск дерева в библиотеке, шорох шторы от ветра.

Потом я первая отвела взгляд.

Не потому, что проиграла.

Потому что еще немного — и это напряжение стало бы чем-то другим. Не только страхом. Не только злостью. Опасной смесью того и другого.

А этого мне не хотелось.

Совсем.

Кайден выпрямился и отступил на шаг.

Словно тоже почувствовал, что дистанция между нами становится уже не только враждебной.

— Мы продолжим, — сказал он уже сухо. — Ты должна запомнить имена и гербы. Сегодня же.

— Вы серьезно думаете, что после такого разговора я смогу спокойно учить геральдику?

— Да.

— Вы чудовище.

— Уже слышал.

— И вас это не задевает?

— Иногда задевает именно тот, кто произносит.

Я подняла голову.

Он уже отвернулся к окну, как будто не сказал ничего важного.

Но у меня внутри что-то дрогнуло.

Не надо.

Нет.

Только не это.

Он не должен становиться для меня человеком. Ни в каком смысле. Особенно после всего, что произошло.

Я резко взяла первую книгу.

— Ладно. Показывайте ваши гербы.

Он обернулся. В глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Умная девочка.

Я захлопнула книгу.

— Еще раз скажете так — и я запущу ею вам в лицо.

— Не запустишь.

— Проверим?

— Не сегодня.

Он говорил это так спокойно, что хотелось действительно чем-нибудь в него швырнуть.

Следующий час прошел мучительно.

Не потому, что материал был сложным. Наоборот, я удивительно быстро схватывала названия домов, территорий и связи между ними. Скорее потому, что Кайден стоял рядом, иногда наклоняясь слишком близко, чтобы указать на карту или раскрытую страницу. Его рука появлялась возле моей, его голос звучал над ухом, и каждая такая мелочь слишком отчетливо отзывалась в теле.

Неправильно.

Совершенно неправильно.

Я списывала это на стресс. На чужую химию тела. На магическую связь. На что угодно, лишь бы не признавать, что рядом с этим опасным мужчиной воздух действительно меняется.

Когда занятие наконец закончилось, я закрыла последнюю книгу с таким чувством, будто пережила маленькую войну.

— На сегодня достаточно, — сказал он.

— Слава богам.

— Не благодари их. Благодари меня.

— Лучше умру.

— Не спеши обещать.

Я медленно поднялась. Голова слегка кружилась от усталости и информации.

— Мне нужно в комнаты Эвелины, — сказала я.

Он сразу стал настороженнее.

— Зачем?

— Искать записку.

— Нет.

— Что значит “нет”?

— Это значит, что ты туда не пойдешь одна.

— Опять запреты.

— Опять здравый смысл.

— Или желание контролировать каждый мой шаг.

— И это тоже.

Меня взбесила его открытость.

— Прекрасно. Тогда пойдете со мной.

Он выдержал паузу.

— Не сегодня.

— Почему?

— Потому что сначала я сам проверю, что там осталось.

— Вы мне не доверяете.

— Нет.

— А я вам — тем более.

— И все же ты пока жива именно потому, что я осторожен.

Я хотела огрызнуться, но вдруг почувствовала странную слабость.

Словно силы действительно закончились.

Наверное, он это заметил, потому что взгляд его резко скользнул по моему лицу, потом вниз — к руке.

Черная линия на запястье снова потемнела.

— Что теперь? — раздраженно спросила я.

Он подошел ближе и, не спрашивая разрешения, взял меня за руку.

Я дернулась.

— Отпустите.

Но поздно.

Его пальцы уже легли на внутреннюю сторону запястья. Холодные. Твердые. От этого прикосновения по телу пробежал слишком быстрый, слишком острый ток. Не боль. И не только магия.

Метка под его рукой вспыхнула.

На этот раз ярче.

Темно-багровым.

Кайден резко выругался вполголоса.

— Что? — у меня пересохло во рту. — Что это значит?

Он отпустил меня слишком быстро, будто прикосновение обожгло и его тоже.

— Значит, что клятва закрепляется быстрее, чем должна.

— И это плохо?

— Очень.

— Почему?!

Он провел ладонью по лицу, и в этом жесте впервые было что-то почти человеческое. Не холодное. Не идеально собранное.

Изматывающее.

— Потому что если метка закроется полностью, мы будем связаны сильнее, чем я рассчитывал.

Слово мы прозвучало так странно, что у меня на секунду все внутри сбилось.

— Насколько сильнее?

Он смотрел прямо на меня.

— Настолько, что скрывать друг от друга станет все труднее.

Я замерла.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Чувства? Мысли? Боль?

— Пока не знаю.

Я нервно усмехнулась.

— Великолепно. Просто великолепно. То есть нас насильно женили, а теперь мы еще и можем стать магически привязаны друг к другу?

— Да.

— И вы говорите об этом таким тоном, будто обсуждаете погоду.

— А как ты предлагаешь? В панике?

— Было бы хотя бы честно!

— Я не паникую.

— Тогда я буду за двоих.

Я отвернулась и отошла к окну, пытаясь успокоить дыхание.

За стеклом тянулся серый день. Над лесом собирались тучи. Ветер трепал кроны деревьев. Все вокруг выглядело так, будто сама земля под этим домом хранит слишком много мрака.

— Я не хочу быть с вами связанной, — сказала я наконец, тихо, но твердо.

За спиной воцарилась тишина.

Потом его голос, низкий и ровный:

— В этом мы, пожалуй, впервые полностью согласны.

Я медленно повернулась.

Он стоял в нескольких шагах, высокий, собранный, опасный — и в глазах у него действительно не было ни тени торжества. Только жесткая, недовольная сосредоточенность.

Значит, это не игра.

Он тоже не хотел такой связи.

Это почему-то принесло не облегчение, а укол странной досады. Настолько нелепой, что я сразу разозлилась на себя.

— Тогда найдите способ это остановить, — бросила я.

— Ищу.

— Быстрее.

— Командуешь?

— Требую.

На этот раз уголок его рта чуть дрогнул.

— Уже лучше.

— Не смейте надо мной смеяться.

— Я не смеюсь.

— Почти.

Он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Остановился слишком близко, опять. Будто ему нравилось проверять, когда именно я начну задыхаться от раздражения и этого странного напряжения между нами.

— Тебе стоит отдохнуть, — сказал он тише.

— Не приказывайте.

— Это не приказ.

— А похоже.

— Это наблюдение.

— Вы всегда так внимательны к состоянию насильно выданных замуж женщин?

На этот раз он не ответил сразу.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу — задержался на