Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Сразу.

Потому что что бы там ни происходило между нами, что бы я о нем ни думала, именно он единственный хоть что-то знает об этой проклятой магии.

Я распахнула дверь и почти налетела на Лиссу.

Девушка испуганно ойкнула, едва не уронив поднос с ужином.

— Леди!

— Где милорд?

Она моргнула.

— Я… я не знаю точно. Наверное, в кабинете. Или в западной галерее.

— Проводи.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Лисса побледнела.

— Леди, уже вечер…

— И что?

Она явно не решалась сказать вслух, но я и без того поняла: по дому после наступления темноты не ходят без крайней необходимости. Особенно женщины. Особенно новые жены.

— Тогда просто скажи, куда идти, — отрезала я.

— Левое крыло, второй этаж, последняя дверь у лестницы… но…

— Спасибо.

Я вышла, даже не дослушав.

— Леди! — шепотом окликнула она. — Может, я позову кого-нибудь…

— Нет.

Мне не нужен был конвой.

Хотя, возможно, стоило бы.

Коридоры поместья вечером менялись.

Днем они казались мрачными. Теперь — почти живыми. Светильники горели реже, тени стали глубже, старые портреты на стенах будто следили глазами. Дом скрипел, вздыхал, жил своей темной жизнью. Издалека тянуло холодом и запахом камня. Где-то внизу хлопнула дверь. Потом стихло.

Я шла быстро, стараясь не думать о том, насколько по-идиотски это выглядит: чужая жена в закрытом платье, с растрепавшимися после дня волосами, почти бегущая по дому к мужчине, которого сама же утром называла чудовищем.

Но метка на руке пульсировала все сильнее.

Это было важнее гордости.

Когда я дошла до левого крыла, стало еще тише. Здесь не было слуг. Не было шагов. Только тяжелая тишина и тусклый свет из настенных ламп. Последняя дверь у лестницы действительно была приоткрыта. Изнутри падала полоска теплого света.

Я не стучала.

Слишком устала.

Слишком злилась.

Просто толкнула дверь.

Кабинет оказался просторным, но не роскошным. Темное дерево, высокие стеллажи, письменный стол, заваленный бумагами и картами, тяжелые шторы, камин. Запах воска, кожи и чего-то дымного. Мужского.

Кайден стоял у стола, опираясь ладонями о край. Напротив него — Рейнар. Оба обернулись на звук открывшейся двери.

И в комнате тут же стало холоднее.

Не из-за магии.

Из-за неожиданности.

Я остановилась на пороге.

— Нам нужно поговорить.

Рейнар посмотрел на меня, потом на Кайдена. Ни удивления, ни осуждения — только эта вечная сухая выдержка человека, который уже видел слишком многое.

Кайден выпрямился.

— Выйди, Рейнар.

Управляющий кивнул и покинул кабинет бесшумно, закрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоем.

Опять.

Я ненавидела, как часто это начинало происходить.

— Что случилось? — спросил Кайден.

Без приветствия. Без раздражения. Сразу в цель.

Я подошла ближе и протянула руку.

— Это случилось.

Он перевел взгляд на метку.

И я сразу увидела: понял.

Лицо стало жестче.

— Когда?

— Только что заметила, что она изменилась. И еще мне дали это.

Я достала из кармана сложенный лист и протянула ему.

Он взял.

Развернул.

Молчал, пока читал.

Я наблюдала за его лицом и впервые за все это время видела, как по-настоящему меняется его взгляд. Без холода. Без игры. Без контроля.

Там было бешенство.

Тихое. Темное. Настоящее.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Леди Агнес принесла.

Он поднял голову.

— Агнес?

— Да.

— Зачем?

— Наверное, потому что я “все равно не успокоюсь”.

Что-то мрачное мелькнуло в его лице, но он промолчал.

Еще раз посмотрел на записку.

Потом на меня.

— Ты никому ее не показывала?

— Нет.

— Хорошо.

— Что значит “хорошо”? Тут написано, что Эвелину заставили и что искать надо не в ее комнатах. Вам это ни о чем не говорит?

— Говорит.

— Тогда объясните!

Он подошел к камину, поднес записку к огню — и я ахнула.

— Вы что делаете?!

Я рванулась вперед, но он уже убрал бумагу, не дав ей загореться.

— Проверяю метку сокрытия.

— Какую еще…

Он поднес лист ближе к свету.

На краю бумаги проступили тонкие золотистые линии, которых раньше не было видно. Узкий знак — почти невидимый, если не знать, куда смотреть.

— Кто-то пытался скрыть часть написанного, — сказал он. — Бумага зачарована.

— И что там было еще?

— Пока не знаю.

— Пока не знаете?! Так снимите это.

— Это не так просто.

— У вас на все один ответ.

Он резко повернулся.

— Потому что в этом доме слишком многое не просто!

Голос ударил неожиданно сильно. Не магией. Эмоцией.

Я замолчала.

Он тоже.

Пару секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом Кайден провел рукой по лицу, будто заставляя себя снова собраться.

— Подойди, — сказал уже тише.

Я не сдвинулась.

— Зачем?

— Хочу посмотреть метку.

— Вы уже смотрели.

— Она изменилась.

— И мне не нравится, как вы это произносите.

— Мне тоже не нравится.

После короткой паузы я все же подошла.

Он взял мою руку.

Осторожно.

Всегда слишком осторожно для человека, который в остальном привык давить и приказывать.

Его пальцы легли на внутреннюю сторону запястья, и меня тут же будто прошило током. Неприятным? Нет. Хуже. Слишком острым. Слишком живым. Я дернулась, но он удержал.

— Не двигайся.

— Я не бревно.

— Это уже очевидно.

Метка под его пальцами вспыхнула черным с алым.

В кабинете на миг дрогнул воздух.

Свечи качнулись.

Кайден тихо выругался.

— Что? — сразу спросила я. — Говорите.

Он отпустил руку, но взгляд не отвел.

— Она приняла записку.

Я моргнула.

— Что?

— Магия крови откликается на то, что связано с прежней хозяйкой тела. Чем больше ты находишь ее следов, тем сильнее метка закрепляет тебя в этой роли.

— То есть… — я сглотнула. — Чем ближе я к правде об Эвелине, тем сильнее связываюсь с ее жизнью?

— Да.

— Это бред.

— Это магия.

Я сжала ладони.

— Нет, вы не понимаете. Я не могу не искать. Это единственная ниточка, которая у меня есть. Я не знаю, кто я здесь без нее.

На этот раз он смотрел на меня иначе.

Не как на проблему.

Не как на жену.

Как на человека, который впервые сказал что-то по-настоящему честное.

— Я понимаю, — ответил он.

И от этого простого ответа мне вдруг стало хуже, а не лучше.

Потому что я почти поверила.

Почти позволила себе опереться на эти слова.

Нельзя.

Нельзя.

Я отвела взгляд.

— Тогда что делать?

Он помолчал.

— Искать осторожнее.

— Это не план.

— Это единственный вариант, который у нас есть.

— У нас?

Слово вылетело быстрее, чем я успела остановиться.

Он не отвел глаз.

— Да. У нас.

И снова этот странный удар внутри. Дурацкий. Лишний. Нежеланный.

Я разозлилась сама на себя и потому ответила жестче, чем собиралась:

— Не привыкайте. Я не собираюсь играть в вашу