Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

— Уже играешь.

— Нет.

— Пришла ко мне с запиской.

— Потому что выбора нет.

— У тебя он редко есть. Привыкай.

Я вспыхнула.

— Какая же вы скотина.

— Возможно.

— “Возможно” ему. Вы специально бесите?

— Иногда.

— Зачем?

На этот раз он посмотрел на меня так, что воздух между нами снова натянулся.

— Потому что, когда ты злишься, перестаешь бояться.

Я застыла.

Совсем.

Слова попали куда-то под ребра. Слишком точно. Слишком глубоко.

Он знал.

Он видел.

Все мои выпады, все колкости, все дерзости были не только характером. Это была броня. Способ не рассыпаться. Способ не стать той тихой, плачущей Эвелиной, которую все ждали.

И он это понял.

— Не надо делать вид, что знаете меня, — тихо сказала я.

— Я и не делаю. Но начинаю понимать.

— Не начинайте.

— Уже поздно.

Я хотела ответить, но в этот момент из коридора донесся глухой звук.

Тук.

Я резко повернула голову к двери.

Потом еще раз.

Тук. Тук.

Сердце у меня сорвалось вниз.

Тот же звук.

Тот же стук, что ночью.

Кайден мгновенно напрягся.

— Оставайся здесь.

— Нет.

Он даже не посмотрел на меня.

Подошел к двери, распахнул ее и шагнул в темный коридор. Я, конечно, пошла следом.

— Я сказал остаться.

— А я сказала нет.

Он обернулся, явно собираясь рявкнуть, но именно в этот момент стук раздался снова.

Тише.

Дальше по коридору.

Из глубины дома.

Кайден выругался сквозь зубы.

— Это не северная галерея, — прошептала я.

— Я вижу.

— Тогда что это?

— То, что не должно было проснуться так рано.

Холод пробежал по позвоночнику.

— Что именно?

Он не ответил.

Вместо этого резко схватил меня за локоть и почти втолкнул обратно в кабинет.

— Запрись изнутри.

— Да что происходит?!

— Делай, что говорю!

И впервые за все время в его голосе я услышала не раздражение.

Не власть.

Не ледяной приказ.

А настоящую тревогу.

Темную. Сдержанную. Но настоящую.

Он уже разворачивался, когда я успела схватить его за рукав.

— Кайден.

Он остановился.

Я сама не знала, зачем окликнула. Просто вдруг стало страшно отпускать его в этот стук, в этот темный коридор, в этот дом, который явно скрывал куда больше, чем я готова была понять.

— Не делайте вид, что вас это не касается, — выдохнула я.

Он посмотрел на мою руку, вцепившуюся в его рукав.

Потом мне в лицо.

И тихо, очень тихо сказал:

— Боюсь, это касается тебя сильнее, чем меня.

После чего высвободился и ушел в темноту коридора.

А я осталась в дверях кабинета, с бешено колотящимся сердцем, черной меткой на запястье и четким, страшным ощущением:

этот дом уже начал узнавать свою новую хозяйку.

Глава 7. Слуги шепчутся

Я не заперлась.

Разумеется, не заперлась.

Несколько секунд я еще стояла в дверях кабинета, вцепившись пальцами в холодное дерево, и смотрела в темный коридор, куда ушел Кайден. Там уже ничего не было видно. Только полумрак, полосы света от редких ламп и ощущение, будто сам дом прислушивается.

Стук больше не повторялся.

Это пугало сильнее.

Потому что когда опасность шумит, к ней хотя бы можно подготовиться. А когда она внезапно замолкает — остается только гадать, куда именно она ушла.

Я медленно закрыла дверь кабинета.

Не на ключ.

Просто прикрыла.

И обернулась.

Комната, в которой минуту назад еще можно было спорить, злиться и требовать ответы, теперь казалась ловушкой. Слишком тихой. Слишком теплой. Слишком чужой. На столе все еще лежала карта. Записка Эвелины — теперь с едва заметным золотым знаком на краю — оставалась рядом с чернильницей. Пламя в камине потрескивало спокойно, будто в доме не происходило ничего странного.

Я подошла к столу и снова взяла лист.

Если я исчезну, ищите не в моих комнатах.

Ищите там, куда мне запретили входить.

Северная галерея.

Или не только она.

Я провела пальцем по строчкам. Бумага была чуть шероховатой, старой, но не хрупкой. Эвелина держала это в руках. Писала. Прятала. Ждала, что кто-то когда-нибудь найдет.

И нашла — я.

Не та женщина.

Не то лицо внутри.

Не та судьба.

Но, возможно, именно поэтому я и смогла прочитать то, что от других прятали.

В коридоре послышались шаги.

Я резко выпрямилась.

Дверь распахнулась, и на пороге появился не Кайден, а Рейнар.

— Леди.

Я выдохнула.

— У вас в этом доме принято так внезапно появляться, чтобы у женщин рано начинались проблемы с сердцем?

— Простите, — сухо отозвался он, хотя по тону было ясно: нисколько не простите.

Он быстро оглядел комнату, словно проверял, все ли на месте, не исчезла ли я, не натворила ли глупостей.

— Милорд велел проводить вас в покои.

— А сам?

— Занят.

— Чем именно?

— Тем, что не касается вас.

Я нервно усмехнулась.

— Потрясающе. Вы с ним, видимо, учились у одного человека отвечать так, чтобы хотелось ударить.

Рейнар никак не отреагировал. Только его взгляд на миг задержался на листке в моей руке.

— Бумагу лучше убрать, леди.

— Почему?

— Потому что здесь слишком много глаз.

Я медленно сложила записку.

— Даже в кабинете вашего милорда?

— Особенно в этом доме.

Меня передернуло.

— Замечательно. Значит, шепчущиеся слуги — это еще не самый плохой вариант.

На этот раз Рейнар все же слегка прищурился.

— Вы уже заметили.

— Что все чего-то боятся? Да. Что все молчат? Тоже. Что у вас дом, в котором каждая вторая стена как будто знает больше меня? Это сложно не заметить.

Он подошел к столу, взял одну из незажженных свечей и, прикоснувшись к фитилю кончиками пальцев, заставил огонь вспыхнуть сам собой. Без кресала. Без спички. Просто движением руки.

Я уставилась.

Он заметил, но ничего не пояснил.

Только спокойно сказал:

— Чем быстрее вы привыкнете слушать предупреждения, тем лучше.

— Предупреждения без объяснений не работают.

— В этом доме работают.

— На Эвелине, может, и работали.

Повисла тишина.

Рейнар медленно повернулся ко мне.

— Осторожнее.

— Мне все это уже говорили.

— Значит, говорили не зря.

Я смотрела на него в упор.

— Вы знали, что она оставила записку?

— Нет.

Ложь?

В этот раз я не была уверена. В его лице почти ничего не дрогнуло. Но слишком уж быстро он ответил.

— А если бы знали?

— Сожгли бы ее.

Прямо. Спокойно. Жестко.

Меня передернуло.

— Вот даже как.

— Да.

— По приказу Кайдена?

— По необходимости.

У меня резко пропало желание продолжать разговор.

Потому что рядом с Кайденом люди слишком часто начинали говорить языком необходимости. И каждый раз за этим словом скрывалось что-то настолько жестокое, что мне хотелось сбежать — а потом я вспоминала лес