Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Метка под тонкой тканью рукава едва заметно пульсировала.

— Да, — произнес он. — Именно поэтому ты туда не пойдешь.

— А если именно там ответы?

— Тогда я найду их сам.

— А если не найдете?

— Найду.

Меня снова обожгло раздражением.

— Вы вообще слышите, как это звучит? “Я сам”. “Я решу”. “Я найду”. Вас не утомляет быть единственным человеком в доме, который якобы способен думать?

— Утомляет. Но остальные справляются хуже.

Я чуть не рассмеялась от бессилия.

— Невыносимый.

— Уже слышал.

— Самодовольный.

— Иногда.

— Тиран.

— Часто.

Я уставилась на него.

И неожиданно для самой себя фыркнула.

Почти смешком.

Коротким, нервным, злым.

Но все-таки смешком.

Кайден замер. Будто не ожидал.

А потом — едва заметно — уголок его губ дрогнул.

Нет.

Только не это.

Потому что от этой почти-улыбки внутри что-то опасно сдвинулось.

Я сразу отвернулась.

— Не надо, — сказала резко.

— Что именно?

— Вот это ваше лицо, когда вы почти похожи на нормального мужчину.

— Почти?

— Не обольщайтесь.

За спиной повисла пауза.

— Поздно, — тихо сказал он.

Сердце стукнуло как-то не так.

Я резко обернулась.

— Что?

Но он уже снова был собран. Холоден. Закрыт.

— Ничего. Завтра ты останешься в своих комнатах до полудня.

— Еще чего.

— Это не обсуждается.

— Ошибаетесь, как раз это прекрасно обсуждается.

— Нет. С утра я запечатаю северное крыло и проверю старые комнаты.

— Я пойду с вами.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

Он шагнул ближе.

— Хочешь проверить, кто из нас упрямее?

— Уже проверяю с первого дня.

— И как успехи?

— Пока я все еще вас бешу. Значит, неплохо.

На этот раз в его глазах снова мелькнуло то самое темное, опасное тепло. Не улыбка. Не мягкость. Что-то хуже. То, на что лучше не смотреть слишком долго.

— Ты даже не представляешь насколько, — произнес он низко.

Воздух между нами натянулся.

Опять.

Слишком близко. Слишком остро.

Я ненавидела это.

Ненавидела, что рядом с ним во мне все время существует вторая реакция — не только злость. Ненавидела, что тело Эвелины предает меня чаще, чем разум успевает поставить заслон.

Я отступила первой.

— Уходите.

— Боишься?

— Да. Что еще немного, и запущу в вас чем-нибудь тяжелым.

— Ложь.

— Самоуверенный ублюдок.

— Уже ближе.

Я схватила со стола первую попавшуюся книгу и швырнула бы, если бы он не шагнул вперед так быстро, что я просто не успела.

В следующую секунду его рука перехватила мое запястье.

Другая — книгу.

И мир резко сузился.

Я оказалась слишком близко к нему.

Непозволительно близко.

Грудь почти касалась его камзола. Дыхание сбилось. Его пальцы сжимали мою руку крепко, но не больно. Слишком знакомо. Слишком опасно.

— Отпустите, — выдохнула я.

— Сначала положи книгу.

— Ненавижу вас.

— Это взаимно, жена.

Слово хлестнуло.

Я вскинула на него взгляд.

И тут же пожалела.

Потому что он смотрел не как холодный лорд и не как человек, который снова ставит меня на место.

Он смотрел так, будто чувствовал это напряжение ничуть не меньше моего.

И от этого стало страшнее, чем от любых разговоров о проклятом крыле.

— Пустите, — повторила я уже тише.

Он отпустил сразу.

Слишком сразу.

Словно сам понял, что еще секунда — и все пойдет совсем не туда.

Я отступила, прижимая книгу к груди, будто щит.

Он отвернулся первым.

— Дверь на ночь будет под охраной, — сказал уже своим обычным, ровным голосом. — Не пытайся выйти.

— А если захочу?

— Тогда увидишь, насколько плохо я умею быть терпеливым.

Я скрипнула зубами.

— Какая честь.

Он направился к двери. Уже у порога остановился.

Не оборачиваясь, произнес:

— И еще одно.

— Что?

— Не верь всем шепотам. Половина в этом доме рождается от страха. Вторая — от желания увидеть конец раньше времени.

— А вы к какой половине относитесь?

Он медленно повернул голову.

— Я тот, кто не даст им увидеть твой конец.

После чего ушел.

Дверь закрылась.

Я осталась одна, все еще чувствуя на запястье его пальцы.

Проклятье.

Я швырнула книгу на кресло и нервно заходила по комнате.

Запретное крыло. Три женщины. Попытка номер четыре. Дом, который “помнит”. И Кайден, который то бесит до желания ударить, то вдруг говорит что-то такое, после чего становится тяжелее дышать.

Это ненормально.

Все это ненормально.

Я остановилась у зеркала.

Лицо Эвелины смотрело на меня широко раскрытыми глазами.

— Вот только не влюбиться в чудовище мне тут и не хватало, — прошептала я отражению.

В ту же секунду метка вспыхнула жаром.

Я дернулась, схватилась за руку.

Перед глазами все поплыло.

Комната исчезла.

Я увидела коридор.

Темный. Узкий. Старый.

Северное крыло.

Женщина в белом идет босиком по каменному полу. Лицо не видно. Только распущенные волосы по спине. Она держит свечу, и пламя дрожит так сильно, будто боится темноты.

Потом женщина останавливается перед дверью.

На двери — тот же знак, что в храме.

Она шепчет:

— Прости меня.

И открывает.

Я резко вдохнула и очнулась, хватаясь за край туалетного столика.

Видение исчезло.

Но одно я знала точно:

кто-то уже входил в запретное крыло до меня.

И это была не я.

Глава 9. Ненавистная жена

Я не спала почти до рассвета.

Сначала из-за видения. Потом — из-за злости на себя за то, что, даже после всех слов Кайдена о “попытке номер четыре”, я все равно продолжала слишком остро реагировать на его близость. А потом просто из-за дома, который ночью снова начал жить своей отдельной, темной жизнью.

Где-то далеко хлопнула дверь.

Потом послышались шаги.

Потом все стихло так внезапно, будто кто-то накрыл поместье стеклянным колпаком.

Я лежала, уставившись в балдахин, и думала о женщине из видения — босой, в белом, со свечой в руках. Эвелина? Одна из тех трех? Или кто-то еще раньше? И почему перед дверью она сказала: “Прости меня”?

Кому?

Себе?

Тому, кого предала?

Кайдену?

От этой последней мысли я резко перевернулась на другой бок и зажмурилась.

Нет.

Нельзя все сводить к нему.

Хотя именно к нему здесь, похоже, сводилось все.

Утром меня разбудил не стук, а тишина.

Неправильная.

Слишком плотная.

Я села в кровати и почти сразу поняла, в чем дело: за дверью кто-то стоял.

Не шумел. Не стучал. Просто стоял.

Я медленно спустила ноги на пол, накинула халат поверх тонкой сорочки и подошла ближе.

— Кто там?

— Охрана, леди, — раздался мужской голос.

Я застыла.

Потом медленно открыла дверь.

Снаружи действительно стояли двое стражей в темной форме с серебряным знаком дома Вальтер. Один у двери, второй чуть дальше по коридору. Оба с каменными лицами.

Я