Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

— Сегодня ночью дверь не открывай ни при каких звуках, — произнес уже привычно ровно. — Я усилю печати на крыле.

— Мне все равно.

— Нет.

— Да.

Он чуть качнул головой.

— Ложь.

И ушел.

Я осталась одна.

Снова.

Подошла к столу, взяла старую перчатку и долго смотрела на вышитый цветок.

Значит, все женщины до меня были из рода Марейн.

И всех их привели сюда по одной причине.

А Кайден… Кайден знал и все равно согласился.

Ненавистная жена.

Ненавистный муж.

Как будто дом сам раздавал нам роли, в которых никто не мог остаться чистым.

Я опустилась в кресло и прижала пальцы к вискам.

Нужно было думать.

Не о нем.

Не о том, как тяжело прозвучало его “да”.

Не о том, что он снова пришел поцарапанный из старого крыла.

Думать надо было о другом.

О том, кто вскрыл тайник.

О том, что искали в комнате первой жены.

О связи с родом Марейн.

И о том, что я теперь — четвертая.

Когда за окном начало темнеть, я заметила странную вещь.

На подоконнике снаружи что-то блеснуло.

Я подошла ближе.

Между створками окна, почти незаметно зацепившись за резьбу, торчал свернутый клочок бумаги.

Сердце ударило гулко и тяжело.

Я резко оглянулась на дверь.

Потом осторожно вынула записку.

На ней было всего три слова:

Не верь Кайдену.

Глава 10. Первый удар в спину

Я перечитала записку трижды.

Потом еще раз.

И еще.

Будто от количества прочтений три слова могли измениться, стать менее опасными, менее точными, менее похожими на удар под ребра.

Не верь Кайдену.

Бумага была маленькая, неровно оторванная, свернутая в тугой узкий жгут. Чернила темные, свежие. Почерк — быстрый, резкий, не похожий на тонкие ровные буквы Эвелины.

Значит, это написал кто-то живой.

Кто-то, кто знает, где мои комнаты.

Кто-то, кто сумел незаметно подойти к окну.

Кто-то, кто наблюдает.

У меня похолодели ладони.

Я быстро подошла к двери, распахнула ее.

Стражи все еще стояли на месте.

Оба повернули головы.

— Кто был у моего окна?

Они переглянулись.

— Никого не видели, леди.

— Это невозможно. Кто-то только что подбросил записку.

— Мы никого не видели, — повторил первый.

Я смотрела на него и понимала: либо он говорит правду, и это еще хуже, либо врет по приказу, и это тоже хуже некуда.

— Сюда можно пройти по крыше? — спросила я.

Второй чуть нахмурился.

— Теоретически — да, леди. Но это опасно.

— У вас тут все опасно.

Я захлопнула дверь прежде, чем услышала бы очередное сухое подтверждение.

В комнате уже сгущались сумерки. В камине потрескивало пламя. На столе лежали записка Эвелины, старая перчатка, шкатулка, а теперь еще и новый клочок бумаги — почти насмешка судьбы.

Не верь Кайдену.

Хорошо.

Допустим.

Но кому тогда верить?

Леди Агнес, которая отмеряет правду по капле и смотрит на меня так, будто ждет повтора старой катастрофы?

Рейнару, который сожжет любую записку “по необходимости”?

Испуганным слугам, шепчущимся по углам?

Или человеку, который признался, что все знал и все равно повел женщину к алтарю, но при этом остается единственным, кто хоть что-то мне говорит?

Я стиснула бумагу в пальцах.

Ненавижу.

Ненавижу, что записка попала в цель.

Потому что она не породила во мне недоверие к Кайдену — оно и так уже было. Она просто нажала на рану, которую и без того нечем было закрыть.

Я подошла к столу и разложила все найденное рядом.

Записка Эвелины.

Перчатка первой жены.

Новая записка.

Три следа.

Три разных голоса.

Три попытки направить меня.

В этот момент в дверь тихо постучали.

Неуверенно. Быстро.

Не Кайден.

— Войдите.

Лисса проскользнула внутрь с подносом ужина и сразу заметила мое лицо.

— Леди?.. Что-то случилось?

Я почти ответила привычным “нет”. Почти.

Но потом взглянула на нее внимательнее. На ее испуг. На искреннее желание понять, не нужна ли мне помощь. И, может быть, впервые за эти дни мне просто захотелось не быть одной внутри этого кошмара.

— Закрой дверь, — сказала я.

Она побледнела, но послушно закрыла.

— Подойди.

Лисса осторожно приблизилась.

Я протянула ей записку.

— Это появилось у окна несколько минут назад.

Она взяла бумагу, прочитала — и лицо у нее стало совсем белым.

— Боги…

— Ты узнаешь почерк?

Она замотала головой слишком быстро.

— Нет. Нет, леди.

— Уверена?

— Да.

Ложь? Возможно. Но если и ложь, то из страха, а не из злого умысла.

— Кто мог это сделать?

— Я не знаю.

— У вас тут опять все ничего не знают.

— Простите…

— Не извиняйся.

Я забрала записку обратно.

— Как можно подойти к моему окну?

Лисса задумалась.

— С крыши западной галереи. Или из соседних покоев, если открыть внешний карниз… но это очень опасно.

— Чьи там покои?

Она замялась.

— Раньше пустовали. А дальше — комнаты леди Агнес.

Я замерла.

— Агнес?

— Да, леди.

Интересно.

Очень.

— А еще?

— Гостевая башня, но сейчас там никто не живет.

Я кивнула и подошла к окну. За стеклом темнел двор, ветер шевелил ветви, с крыши стекали тонкие струйки недавнего дождя. Карниз действительно тянулся вдоль стены — узкий, опасный, но проходимый для того, кто знает дом.

— Лисса, — сказала я тихо. — Если бы ты хотела подбросить записку так, чтобы тебя не заметили стражи, как бы ты это сделала?

Она испуганно уставилась на меня.

— Я бы не…

— Представь.

Лисса нервно сглотнула.

— Наверное… не из коридора. А сверху. Или через соседнее окно. Стражи смотрят только на двери и лестницу.

— Умно.

— Это не я, леди.

— Я не говорила, что ты.

Хотя в этом доме уже нельзя было быть уверенной даже в собственном отражении.

Она поставила поднос на столик и неуверенно спросила:

— Мне позвать милорда?

Я резко обернулась.

Вопрос ударил сильнее, чем должен был.

Потому что первая мысль действительно была о нем.

Показать.

Спросить.

Проверить реакцию.

И тут же вслед за этим — ледяное напоминание:

Не верь Кайдену.

— Нет, — сказала я слишком быстро.

Лисса это заметила.

— Леди…

— Не надо никого звать.

— Но если это угроза…

— В этом доме каждая вторая фраза — угроза.

Она опустила глаза.

Я прошлась по комнате, чувствуя, как мысли мчатся по кругу.

Кому выгодно, чтобы я не доверяла Кайдену?

Почти всем.

Кому выгодно остаться со мной наедине, без его защиты?

Тем, кто хочет, чтобы я повторила судьбу предыдущих женщин.

Или тем, кто считает, что именно через меня можно ударить по нему.

А если… если это не предупреждение, а приманка?

Если кто-то