Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

Лекарь замер.

— Милорд, рану нужно…

— Я сказал: все вон.

— Кроме него, — отрезала я, указывая на лекаря. — Иначе вы окончательно сойдете за сумасшедшего.

Кайден перевел на меня взгляд.

Усталый. Темный. Раздраженный.

Но не стал спорить.

Это уже говорило о многом.

Лекарь быстро приблизился к нему, будто боялся, что право лечить сейчас отнимут. Лисса поставила таз на столик и отступила к стене так, словно мечтала стать невидимой. Рейнар остался у двери. Каменный, неподвижный, но слишком напряженный, чтобы его спокойствие можно было принять за настоящее.

Я подошла еще ближе.

— Покажите, — сказала.

— Нет.

— Вы сейчас в том положении, когда слово “нет” звучит особенно глупо.

— Ты плохо понимаешь, когда стоит остановиться.

— А вы плохо понимаете, что я уже слишком много видела, чтобы теперь послушно выйти за дверь.

Лекарь неловко кашлянул.

— Леди… рана, к сожалению, глубокая, но не смертельная. Если позволите…

— Делайте, — сказала я раньше Кайдена.

Он чуть повернул голову.

— Ты распоряжаешься моим домом?

— Нет. Просто кто-то из нас сейчас должен вести себя разумно.

Уголок губ Рейнара едва заметно дрогнул. Почти незаметно. Но я увидела.

Лекарь осторожно разрезал ткань рубашки на боку. Я стиснула пальцы сильнее, чтобы не выдать, насколько меня ударил вид раны. Удар пришелся под ребра, ближе к спине. Не широкое рваное повреждение — узкий, точный ножевой вход.

Кто-то бил профессионально.

И почти наверняка — с близкого расстояния.

— Это был не случайный человек, — произнесла я вслух.

Никто не ответил.

Лекарь промокнул кровь, и Кайден резко втянул воздух сквозь зубы. Очень тихо. Но для меня это прозвучало почти как крик.

Я посмотрела на него.

Он сидел неподвижно, только мышцы челюсти были напряжены так, будто держались на одной воле.

— Вам бы хоть раз позволить себе быть обычным человеком, — пробормотала я.

— И разочаровать тебя? — низко отозвался он.

— Вы уже поздно начали заботиться о моем мнении.

Он ничего не ответил.

Лекарь обработал рану чем-то резко пахнущим. Кайден не дернулся. Даже не зажмурился. Только правая рука сжала подлокотник сильнее.

Меня раздражала эта железная выдержка.

И одновременно… восхищала? Нет. Не это слово.

Пугала.

Потому что только человек, привыкший к боли слишком давно, умеет так молчать.

— Кто был рядом с вами в момент удара? — спросила я.

— Никто.

— Неправда.

Он медленно поднял на меня глаза.

— Думаешь, я не знаю, что почувствовал удар?

— Думаю, вы хотите скрыть того, кто это сделал.

— Или защитить.

— Кого?

Пауза.

Тяжелая.

Потом Кайден произнес:

— Тебя.

Я даже растерялась.

— Меня?

— Да.

— Каким образом?

— Тем, что чем меньше ты знаешь имен, тем меньше шансов, что тебя заставят назвать одно из них.

Это была логика Кайдена. Жестокая, раздражающая — и, к сожалению, иногда работающая.

Но сейчас меня это только взбесило.

— Вы серьезно думаете, что после удара в спину я буду спокойно принимать ваше “тебе лучше не знать”?

— Да.

— Самоуверенный идиот.

— Почти.

— Никакое “почти”.

На этот раз он чуть прикрыл глаза, будто на секунду ему стало тяжелее держать лицо.

Лекарь закончил перевязку и неуверенно произнес:

— Милорд, вам нужен покой. И лучше бы не вставать до утра.

— Выйди, — сказал Кайден.

Лекарь посмотрел на меня, потом на Рейнара, и, видимо, понял, что спорить — себе дороже. Быстро собрал инструменты и поклонился. Лисса выскользнула следом, прижимая к себе пустой таз, будто он мог защитить ее от напряжения в комнате.

Рейнар задержался.

— Я поставлю охрану у всех входов.

— Поставь, — отозвался Кайден.

— И проверю западный карниз.

При словах про карниз я резко вскинула голову.

Рейнар заметил.

Конечно.

Кайден — тоже.

— Что? — спросил он сразу.

Я вытащила из кармана новый клочок бумаги и протянула ему.

— Это было у моего окна.

Он взял записку. Прочитал.

И взгляд у него стал таким холодным, что у меня по спине прошел лед.

— Когда?

— До того, как Рейнар пришел за мной.

— Почему ты не показала сразу?

Вот теперь уже я вспыхнула.

— Потому что не знала, это предупреждение или часть игры!

— И решила молчать?

— Да. Представляете? Люди, которых запирают в комнате и кормят полуправдой, иногда начинают принимать решения сами.

Рейнар тихо сказал:

— Проверю и соседние окна.

— Иди, — бросил Кайден.

Когда дверь за управляющим закрылась, в комнате остались только мы.

И тишина сразу стала другой.

Более личной.

Более опасной.

Кайден еще раз посмотрел на записку.

— Почерк не узнаешь? — спросила я.

— Нет.

— Врете?

— Нет.

Я скрестила руки на груди.

— И как мне понять, где вы говорите правду, а где нет?

— Никак. Пока — никак.

Честно.

Снова слишком честно.

— Потрясающий союз, — сказала я. — Брак, в котором жена не знает, можно ли верить мужу, а мужа тем временем режут в собственном доме.

Он поднял взгляд.

— Ты не жена по доброй воле.

— А вы не муж, которому я обязана доверием.

— Значит, в этом мы снова согласны.

Слова были спокойными. Но в них чувствовалась усталость. Не физическая даже — глубже. Как будто его давно уже не удивляло, что все важное в его жизни приходит через принуждение, кровь и чужую ненависть.

Мне вдруг стало очень тяжело злиться в полную силу.

И я почти тут же разозлилась на себя за это.

— Кто такая женщина из прошлого? — спросила я резко.

Он прищурился.

— О чем ты?

— Не делайте вид, что не поняли. В храме уже шептались о какой-то женщине, которая считала вас своим. Потом я слышала обрывки от слуг. Сегодня мне подкинули записку. А вы приходите раненый из старого крыла. У вас явно не только проклятые комнаты и корона в проблемах. Есть еще кто-то.

Он долго молчал.

Слишком долго для человека, который не хочет отвечать.

И я сразу поняла: попала.

— Есть, — сказал он наконец.

Внутри неприятно кольнуло.

Почему?

Глупый вопрос.

Потому что я не хотела слышать подтверждение.

Потому что уже успела слишком остро начать воспринимать все, что связано с ним.

Потому что это было совсем некстати.

— Кто она? — спросила я, уже тише, чем собиралась.

— Леди Селена Арден.

Имя прозвучало красиво. Острым звоном.

Мне сразу не понравилось.

— И кто она вам?

— Была обещанной союзницей.

Я моргнула.

— Это очень уклончиво.

— Это максимально точно.

— То есть не любовница?

Он посмотрел на меня в упор.

— Тебя это волнует?

Черт.

Черт, черт, черт.

— Меня волнует все, что может попытаться воткнуть в меня нож, — отрезала я.

Он не сводил с меня глаз еще несколько секунд.

Потом ответил:

— Нет. Не любовница.

Почему-то стало легче.

Совсем чуть-чуть.

Что было отвратительно.

— Тогда почему о ней шепчутся так, будто она