Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

class="p1">Кайден вышел первым. Снаружи уже ждали слуги. Много. Слишком много. Все выстроились у лестницы двумя ровными линиями. Женщины в темных платьях, мужчины в ливреях, стража у дверей.

И ни одного улыбчивого лица.

Меня встретили не как хозяйку.

Как неизбежность.

Я ступила на камень двора и подняла глаза.

Над входом, прямо над аркой, был высечен тот же символ, что я видела на кольце и на экипаже: пламя, переплетенное с шипами.

Дом Вальтер.

Дом мужчины, которого боятся.

Кайден уже стоял на верхней ступени и смотрел вниз, на слуг.

— Это ваша госпожа, — сказал он.

Никакой теплоты.

Никакого представления.

Просто сухой факт.

— Любое неповиновение ей будет считаться неповиновением мне.

По рядам прошла почти незаметная волна.

Вот оно.

Не уважение ко мне.

Страх перед ним, которым он накрыл меня как плащом.

Я медленно поднялась по ступеням.

Когда поравнялась с ним, услышала тихий шепот где-то справа:

— Надолго ли…

Очень тихо. Почти неслышно.

Но Кайден услышал.

Он даже не повернул головы.

— Кто сказал?

Молчание.

Слуги замерли.

Я обернулась.

Молодая девушка в сером переднике побелела и задрожала так, что поднос в ее руках зазвенел.

— Я… милорд… простите…

Он посмотрел на нее.

Просто посмотрел.

И бедняжка едва не упала на колени.

— Вон, — сказал он.

Одно слово.

Девушка сорвалась с места почти бегом, едва не плача.

У меня внутри неприятно сжалось.

— Вам обязательно было так? — спросила я сквозь зубы, когда двери за нами закрылись.

Он не удостоил меня взглядом.

— Да.

— Она просто испугалась.

— И правильно сделала.

Я остановилась посреди огромного холла.

Черный мрамор. Высокие лестницы. Огромная люстра из темного хрусталя. Портреты на стенах — мрачные мужчины и женщины с одинаково тяжелыми глазами. Камин, в котором пламя горело с каким-то странным синеватым отблеском.

Дом был роскошным.

И пугающим.

Настолько, что даже красота здесь казалась угрозой.

— Вы чудовище, — сказала я.

В этот раз он все-таки посмотрел на меня.

Долго. В упор.

И от этого взгляда мне стало холодно, хотя в холле было тепло от огня.

— Все так говорят, — ответил он.

После чего развернулся и ушел вверх по лестнице, бросив на ходу:

— Рейнар покажет ваши комнаты.

Я осталась стоять посреди чужого дома, в свадебном платье, с кольцом на пальце и меткой на запястье, среди слуг, которые боялись даже поднять на меня глаза.

И вдруг поняла одну страшную вещь.

Я попала не просто в другой мир.

Я попала в дом человека, которого здесь уже давно считают чудовищем.

И теперь я — его жена.

Глава 3. Клятва против воли

— Ваши комнаты готовы, леди.

Голос Рейнара прозвучал у меня за спиной так тихо и сухо, что я чуть не вздрогнула.

Я все еще стояла посреди огромного холла, словно, если не двинусь, все это рассыплется и исчезнет. Черный мрамор под ногами блестел, отражая огонь из камина. Портреты на стенах будто следили за мной. В темных рамах застыли мужчины с суровыми лицами и женщины с холодной красотой, и каждый из них выглядел так, будто при жизни не умел ни смеяться, ни прощать.

Дом Вальтер.

Теперь, кажется, и мой дом тоже.

От этой мысли захотелось содрать с пальца кольцо и швырнуть его в камин.

Но я не двигалась.

Рейнар терпеливо ждал.

Слуги стояли вдоль стен, опустив глаза. Никто не осмеливался смотреть мне в лицо. Не знаю, боялись ли они меня, или того, что может случиться, если их взгляд покажется недостаточно почтительным. Скорее второе.

Здесь все было пронизано им. Его властью. Его тенью. Его страхом.

— Ваши комнаты, — повторил Рейнар.

Я медленно повернулась.

— Отдельные?

Вопрос сорвался сам.

Наверное, по моему лицу было видно, что от ответа зависит, закричу я сейчас или нет.

Рейнар выдержал короткую паузу.

— Да, леди.

Я выдохнула.

Так резко, что едва не пошатнулась.

Отдельные.

Хотя бы это.

— Пока, — добавил он.

Я подняла на него взгляд.

— Что значит “пока”?

— Это значит, что милорд сам решит, когда и как изменится нынешний порядок.

Я стиснула зубы.

Ну конечно.

Даже мое облегчение оказалось временным.

— Ведите, — процедила я.

Он кивнул и пошел к лестнице. Я двинулась следом, поднимая тяжелый подол платья. Корсет все еще впивался в ребра, вуаль мешала, туфли натирали, голова гудела от усталости, страха и слишком большого количества новых ощущений. Я чувствовала себя не человеком, а куклой, которую слишком долго таскали с витрины на витрину.

Лестница уходила вверх широкими пролетами. На площадке второго этажа горели настенные светильники в виде переплетенных серебряных ветвей. От них падал мягкий, но холодный свет. Ни одного теплого цвета. Ни одной легкой детали. Даже узоры на коврах казались не украшением, а древними знаками, скрывающими что-то неприятное.

— Веселенькое у вас гнездо, — пробормотала я.

Рейнар не обернулся.

— Милорд не любит излишеств.

Я с коротким, нервным смешком оглядела тяжелые портьеры, мрамор, резьбу по дереву и хрустальные светильники.

— Вы с ним явно по-разному понимаете слово “излишества”.

Если управляющий и оценил мою реплику, то ничем этого не показал.

Мы прошли по длинному коридору, где окна выходили на внутренний двор. За стеклом уже сгущались сумерки. Небо над поместьем наливалось синевой, почти чернильной. Где-то вдали, за деревьями, кричала птица. Или не птица. Звук был слишком низкий, слишком хриплый.

Я невольно поежилась.

— Что это было?

— Лес, — коротко ответил Рейнар.

— Очень обнадеживающе.

Он остановился у двойных дверей из темного дерева, украшенных тонкой серебряной вязью.

— Это ваши покои.

Двери распахнулись.

Я шагнула внутрь и на секунду замерла.

Комнаты были огромными. Гостиная с камином, высоким окном и мягкими диванами в темно-синей обивке переходила в спальню, где под тяжелым балдахином стояла широкая кровать. У дальней стены — туалетный столик с овальным зеркалом, резной шкаф, ширма, кресла, столик с подносом, на котором уже ждали чайник, чашки и тарелка с фруктами. За приоткрытой дверью виднелась ванная комната — белый камень, медные краны, пар над широкой ванной.

Все выглядело безупречно.

Роскошно.

И ужасающе безлично.

Будто эти комнаты можно было предложить любой женщине, которой предстояло стать частью дома, — и они никак не изменились бы от ее присутствия.

— Здесь жила Эвелина? — спросила я, не отрывая глаз от комнаты.

Рейнар помедлил.

— Нет, леди.

Я резко повернулась.

— Что значит “нет”?

— До свадьбы вы жили в северном крыле дворца Марейн. Эти покои приготовлены для вас сегодня.

Для вас.

Он сказал это так ровно, но меня кольнуло сильнее, чем если бы он специально подчеркнул: не для той, кем вы были. Для той,