Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

вещь, а потом подписать соглашение, что буду ее обслуживать и ремонтировать в строго определенных местах и не реже нескольких раз в год, причем не бесплатно, откровенно отталкивал. Я никак не могла понять, как у них при такой постановке дела вообще кто-то что-то покупает.

Так что, заглянув в несколько лавок, где мне попытались продать абсолютно ненужные вещи еще и в кредит, я вернулась в экипаж недовольная.

— Госпожа Александра, что-то случилось? — поинтересовался Теодор, начальник моей охраны, который ждал нас со вторым охранником в бричке.

Рассказала, как мне пытались втюхать всякую ерунду, а когда я сказала, что у меня денег нет, то принялись убеждать купить это в кредит.

— Не понимаю, зачем им это. А если я уеду и не заплачу им? Странные они, еще и родичей своих навязывают. «Ах, вы едете на север, замечательно, там у меня живет троюродный кузен двоюродной тети, подпишем бумаги, что вы будете совершать покупки только у него!» Да с чего это? — возмущалась я.

И тогда мне рассказали, что если я буду кому-то должна, то скрыться не смогу — магическая метка меня везде найдет, приедут приставы и заберут имущество или меня саму. Уточнила, куда заберут. Оказалось, что в Ирбире, если кто-то способен держать оружие, то отправляется на защиту княжества, а если нет, то в работный дом.

Мило. Поспешила покинуть площадь, поражаясь предприимчивости местных дельцов.

— Не знала, что где-то за долги в работные дома отправляют и в солдаты забривают. Как-то это неправильно что ли, — рассуждала я.

— У Ирбира нет рудников, госпожа Александра, а содержать людей в тюрьмах накладно, — пояснил мне мужчина. — Поэтому здесь повсеместно распространены работные дома и аукционы работников.

— Это как? — спросила я.

— Например, какой-то мастеровой вел свое дело, но разорился. Если у него долги, которые он не может покрыть, то он может пойти на аукцион и предложить себя в качестве работника всем желающим, кто сможет погасить его долг. Там торг идет на срок, который он будет в услужении, кто меньше предложит, к тому он и пойдет. И так же вольные работники предлагают себя, но уже за деньги. Там наоборот, кто больше предложит.

То есть это у них что-то типа биржи труда получается. Мне стало интересно.

— А когда торги? — спросила я.

— Так каждый день, на рыночной площади, — ответил Теодор. Они поменялись со вторым охранником местами, и теперь мужчина ехал рядом со мной верхом на лошади, а его напарник правил лошадьми.

— Отлично, сходим завтра. А что вы там про рудники говорили?

— С рудниками все просто. Если они есть в княжестве, то всех провинившихся ссылают туда. И королевство за поставку рабочей силы получает процент от прибыли рудников, — ответил мне мужчина.

Вообще я заметила, что стоило нам отстать от гномов, как моя охрана стала как будто бы мягче и общительнее. Они тоже не доверяют низкорослому народу? С чего бы?

— А если прибыли нет? Кто этих ссыльных содержит? — уточнила, вспомнив слова экономки про воров и убийц. — И у меня на рудниках тоже те, кого туда сослали, работают?

— Да, госпожа. Если не разбежались, конечно. Милорд выделял средства на их содержание, но, к сожалению, сложно с уверенностью сказать, как там обстоят дела на самом деле. За шахтами присматривал ваш отец, но после ссоры с милордом он отказался заниматься ими, и часть шахт пришлось закрыть. Точнее, почти все.

— Отец поссорился с моим супругом? — уточнила я. Что-то многовато для меня новостей свалилось за последние пять минут. — Получается, за преступниками всех мастей на моих рудниках никто не смотрит?

— Получается, что так, госпожа.

Зашибись!

***

Остаток дня я решила посвятить прогулке по ремесленной слободе, которая находилась вне городских стен. Думала, что просто посмотрю, а покупать и заказывать ничего не буду. Потому что если тут у них такие увлекательные схемы в ходу, то лучше потихонечку до своих рудников добраться и там уж думать о каретах. Не первой же необходимости вещь, в конце-то концов.

На выезде нас снова тщательно проверили, не вывозим ли мы чего ценного, посмотрели документы и тогда только выпустили.

— Боги, можно подумать, у них есть что вывезти, — заметила я вслух.

Грегор, второй мой охранник, пояснил:

— Они проверяют, вдруг вы имеете обязательства и сбежать хотите. Может, у вас имущество в залоге или вы на отработке у кого-то.

— А толку-то? — Удивилась я. — Метка же все равно догонит.

— Ирбир нуждается в воинах для защиты своих границ, и долги — это способ получить их. Поэтому многие покидают княжество в желании заработать на стороне.

Ну что сказать, в каждой песочнице свои игрушки. Тут такие. У нас чуть другая схема, но в ней тоже почти все население страны загнали в кредиты. Так что, чего уж тут говорить, лучше постараться, чтобы в должниках не оказаться. Торговцы у них какие ушлые, хуже наших банков на заре моей юности. Наверняка мои гномы тоже отсюда. Точно, надо найти какого-нибудь продвинутого стряпчего, чтобы их самих в кабалу загнать и пусть бесплатно на меня работают!

Но это я так, про себя больше от досады ворчала, пока мы к гужевой мастерской шли.

А потом я просто обалдела от счастья выбора. Сколько всего тут было: и кареты, и дилижансы, и легкие пролетки, коляски и кэбы на манер английских, дрожки и гномские кибитки. У меня глаза загорелись, и я пошла всюду свой нос совать. Пока бродила и все щупала, успокоилась. Так, что мне нужно?

Чтобы устойчивая была на горном серпантине, если таковой обнаружится. Значит, у нее центр тяжести ближе к дороге должен быть.

Легкая, я все равно хочу русскую тройку запрячь попробовать, не надо мне, чтобы ее шесть коней еле тащили.

Комфортная, чтобы внутри мягко.

И самое главное — на рессорах!

Начала присматриваться внимательнее и поняла, что опять это транспорт не моей мечты.

Рессоры тут, кстати, были. Не везде, только у некоторых, и не металлические, это были деревянные выгнутые пластины, проложенные толстыми кожами, но все же. А у карет кузова были подвешены на толстых ремнях. Но это все равно был огромный прогресс по сравнению с тем, что я видела до этого, поэтому решила выбрать из представленных максимально легкую и при этом устойчивую, а по приезду довести ее до ума.