Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

Это я и сама понимала, оттого и злилась еще больше на собственную дурость. Вообще не надо было сюда приезжать, ехали бы потихоньку дальше и все. Но сейчас-то ничего не исправить.

— Госпожа, — догнал нас паренек у карет. — Пойдемте, я покажу, что вам нужно.

И он привел меня к… дому на колесах! Маленькому, на одного, но все же! Внутри него только и помещалось, что диванчик и откидной столик, первый был раскладным и внутри него был багажный отсек, а второй был не просто откидным, но еще и с поворотным механизмом и с выдвижными полками.

На обивке стен пряталось множество прозрачных кармашков, в которых размещались всякие дорожные мелочи типа ложек-кружек-полотенец, а в полу был люк с отсеком для багажа, отделением для котелка и чайника, и отделение, в котором лежали подушки и одеяла.

— Сколько лошадей нужно, чтобы тащить это экипаж? — спросила я.

— У нас двое везли, но не быстро. Здесь стены еще из специального сплава сделаны, который только в Таригоре выплавляют, он легкий и очень крепкий. Дорогу повозка держит хорошо за счет того, что внизу загружаете багажом. Еще там балки изогнутые, чтоб качало меньше.

— Да ты ж золотой человек! — сграбастала я парня в объятия с таким воодушевлением, что он растерялся и замер от неожиданности. — Сколько это стоит?

— Меньше, госпожа, чем двенадцать золотых, но может вы еще что-нибудь выберите? Все равно у нас рано или поздно отберут все.

А я уже все, я была в мечтах, как запрягу сюда тройку, как помчим мы по дорогам, как я получу патент на этот чудо-домик, чтобы другие гномы не смели повторять его, как доработаем ходовую часть, как…

— …Или придется на рыночную площадь идти и там за бесценок все отдать, — продолжил паренек, выдернув меня из грез.

— Почему за бесценок? — спросила недовольно.

На самом деле я вообще была против того, чтобы мастер Бранир что-то продавал. Эти наглые местные гномы живо идею рессор украдут, а у меня на нее планы.

— Мы из Таригора, нас на рынок не пустят, придется кому-то из лавочников отдать. А те много не предложат.

Я подумала. Нет, ну нельзя такую роскошь местным отдавать, не оценят и идею сопрут. А значит что? Осмотрела повозки еще раз. В конце концов мне деньги тоже нужны. Правда я продавать не умею, зато была у меня знакомая, которая регулярно приходила ко мне с разными каталогами. Она даже наших мужиков убеждала купить то помады, то духи на разлив, то средства бытовой химии. Единственное, что у нее не пошло, это посуда. Ее наши брать отказались, сказали, что дарить жене сковородку или скалку — это ей же потом и получить по шее, а им оно не надо. И добавки для похудания были отвергнуты по той же причине.

Так что образец для подражания у меня был. Так чего бы не попробовать?

— Короче так, парень. За уплаченные золотые я хочу все повозки типа телег и кибиток и тебя на один день в услужение, — сказала я.

— Госпожа, — тут же влез Теодор, — вы не можете взять этого мальчика. Милорд Рейвенкрофт будет против.

— Веришь, Тео, мне вообще плевать на вашего милорда. После того, как он меня на рудники сослал, я его знать не хочу. И жду не дождусь развода. Так ему и передай, — тихо сказала я охраннику, подойдя к нему вплотную. И уже громко парню: — Так как, пацан? Готов выкупить свободу своего мастера?

***

— Самые лучшие телеги, брички, повозки! Только один день проездом из Вазрайна! Налетай, раскупай! — выкрикивал Руир, стоя на телеге. — Крепкие, надежные, хоть лежите, хоть скачите, все выдержат! Лично проверены миледи и милордом Рейвенкрофт!

Помощник мастера Колесберга прыгал на телеге, привлекая внимание публики. Публика ощупывала и осматривала повозки и соглашалась, что в Вазрайне они добротные, не чета местным.

Говорить о том, что телеги вообще не из Трассерии, а из Таригора, мы не стали. Хотят люди думать, что товар из нашего княжества Вазрайн, ну так и пусть. Они сами придумали историю, что на этих подводах миледи везла свое приданое, когда выходила замуж за королевского советника, а потом, видать, охране отдала за ненадобностью. Но это-то и понятно, миледи все ведь на каретах золотых, алым бархатом отделанных, разъезжают, им кибитки ни к чему. А охрана постеснялась у себя продавать, потому сюда и привезла.

Теодор, стоящий рядом во всей красе, подтверждал домыслы публики одним своим присутствием, что да, так и есть, привезли и распродают втихаря хозяйское добро, пока миледи не видит.

Про то, что миледи видит и вполглаза бдит, простая публика не догадывалась, потому что я к месту торговли не подходила, а вместе с Грегором, вторым охранником, отправилась на аукцион рабочей силы.

А все потому, что распорядители торговища оказались еще более ушлыми, чем гномы!

Сначала нас пытались на рыночную площадь просто не пустить, мол, не положено, мест нет, сдавайте товар в лавки. Я была в приличном, но неприметном платье, и на меня управляющий всем этим безобразием даже не посмотрел, сказал «нет» и всё. Я, если честно, расстроилась и растерялась, у меня в планах было продать повозки и вернуть свои деньги. Но Грегор велел мне ждать и сходил за Теодором, который остался с товаром. Увидев моего охранника во всей красе и при параде, нас согласились пустить, но потребовали плату за место. Управляющий озвучил сумму.

Тогда я начала догадываться, куда ветер дует.

Попросила дать документ, подтверждающий, что я оплатила эту сумму. Таинственным образом в бумаге испарились пара нулей. Отсчитала так, как написано, и попросила написать расписку, что сумма за место уплачена в полном объеме, и указать метраж и время, которые нам полагаются.

Управляющий торговищем попытался убедить меня, что все здесь — джентльмены, которым можно верить на слово.

В очередной раз подумала, что транспорт моей мечты — каток с бронированной кабиной, которым можно чересчур предприимчивых товарищей в бетон закатывать… Но нельзя, я же, блин, жена милорда Рейвенкрофта! Я об этом молчала, потому что миледи на торговище могут только покупать, продавать им, видите ли, невместно. Поэтому еще в мастерской Бранира мы оформили все повозки на Теодора. А тут пришлось сознаваться, что у меня строгий муж, который требует, чтобы все документы