Старый рудник для брошенной жены - Алена Ягинская

на все смотрели, и решила, что это будет хорошей инвестицией. Купила и сказала, что предоставляю это им для работы. В беспроцентную рассрочку. То есть выплатить придется, но позже, и грабить не буду.

Еще мы купили оружие и доспехи, потому что на этом настаивала моя охрана. Точнее, они хотели нанять вооруженный отряд для дальнейшего нашего сопровождения, но я решила, что раз у меня снова четверо охранников, то лучше усилить их, чем нанимать чужих. Кучера вон уже наняли и что? Карету милорда Рейвенкрофта профукали.

Так что закупили оружие.

Еще я увидела, что девушки здесь ходят в брюках, рубашках и чем-то типа кожаных защитных корсетов, и приобрела такие комплекты и себе. Мне правда пояснили, что так одеваются магички, которые учатся в местной академии, но я решила, что мне пофиг, магички или нет: хочу, удобно, надо брать.

Еще часть денег ушла на то, чтобы запатентовать рессоры, таль, лебедку и телескопическую раздвижную конструкцию, это было первое, что пришло мне в голову, когда я думала, что ждет меня впереди.

При местной академии было патентное бюро, поэтому, коль выдалась возможность, я посидела там, полистала списки в архивах и подала заявку на патент. На Чусоре, кроме гномов, пожалуй, больше никто механизмы изобретать не стремился. Для каких-то масштабных и тяжелых работ привлекали магически одаренных людей и нелюдей. Их услуги стоили дорого, но работали они быстро и чисто. Например, можно было долго рыть котлован лопатами, а можно было заплатить один раз магу. И если вложиться в котлован желающие были, то на копку ям под деревья или вспашку поля привлекались обычные люди с лопатами. Соответственно, экскаватор был просто не нужен.

Но мне, судя по прейскуранту академии, маги, даже недоучки, были не по карману. Так что на всякий случай запатентую всякие приспособы, а потом посмотрю, чего у меня там в шахтах творится, может ничего и не понадобиться. Вряд ли кто-то там породу из шахт на саночках на карачках тягает и, как воду из колодца, в ведре поднимает, это совсем уж полный отстой.

Еще я зашла на местный телеграф отбить милорду телеграмму, что, мол, жива здорова, еду к месту ссылки. Номер супруга я не знала, но мне охрана подсказала. Ну это так, на случай, чтобы не думал, что я пытаюсь сбежать.

А самое главное, что что мы сделали в Дивьере — это запрягли-таки русскую тройку!

Получилось случайно. Пока ходила с гномами по рынку, забрела в конный ряд. А там продают двух лошадок с такими печальными глазами! Невысоких, неказистых, но крепеньких. Как раз то, что надо для пристяжных. Подошла посмотреть, а оказалось, у них кожа стерта до мяса под седлом. Так жалко стало бедняжек, что ж за варвар так на них ездил! Оказалось, что это перекладные, на которых гонцы почту доставляют, и вроде как бесхозные. Их не лечат, списывают и продают чаще всего на мясо, а из специального конезавода потом новых выписывают.

Стоили они недорого, потому что берут почтовых тружениц неохотно. В питомнике этих лошадок приучают в упряжи в паре ходить и ничего другого они не умеют — под седлом ходят неохотно, пахать не умеют, возок по одной тоже не потащат. Их седлают, если гонец хочет верхом добраться, но те о лошадках не пекутся особо, и вот результат — стертая до мяса шкура.

У них даже имен нету, только номера! Сто третья и Пятьсот сорок восьмая. И как я могла пройти мимо?

Вот из-за них мы на три дня в Дивьере задержались и все дела спокойно сделали — и кареты продали, и новую упряжь мне мои гномы сделали (в шорном деле они разбирались), и в академию я наведалась, чтоб в патентном архиве порыться…

Ну и ответа дождались, что при разбившейся карете милорда Рейвенкрофта тела служанки не обнаружили.

И вот не знаю даже, радоваться этому факту или нет…

Глава 8. Почти дома

Дом на колесах — это прекрасно. Но медленно. Русская тройка — это быстро. Но кареты в нее не впрягают. Пришлось пожертвовать комфортом, оставить очередных моих гномов без присмотра и рвануть вперед с приставленными мужем охранниками и мальчишкой Руиром.

Потому что пропажа служанки не давала покоя.

Чем больше я размышляла об этом, тем подозрительней становилась. Я ведь полагала, что увезу Лютту от Селианы и постепенно выясню все, что та задумала. Я тогда ни про какие телеграфы еще не вспомнила. А теперь поняла, что служаночка вполне могла стучать своей госпоже и выполнять ее поручения. Как она возмущалась, что мы сменили маршрут! Подозрительно? Очень даже!

И потом, с чего я решила, что если уеду из дома, где меня пытались убить, то все останется позади?

Нет, возможно, что это паранойя — думать, что падение кареты не случайность и так пытались убить Сашу, а служанка на самом деле просто обиделась и сбежала.

Но как ей это удалось? Куда смотрела охрана? Понятно, что им нет дела до девушки, если только до имущества милорда Рейвенкрофта, но вдруг это был сговор?

А если и Тео с Грегором в нем участвуют? Что, если предположить, что милорд не хочет выносить сор из избы, говоря о том, что в его доме произошло покушение на убийство, и решил по-тихому избавиться от меня по дороге на якобы возвращенные рудники?

Эх, не патентами надо было заниматься, а к стряпчему сходить, пусть бы проверил бумаги, не фикция ли.

— Госпожа Александра, что-то случилось? Вы из-за служанки переживаете? — мое состояние опять не укрылось от внимательного Теодора.

— Да, Теодор. Не стоило отпускать Лютту, надо было взять ее с собой. Я ведь несу ответственность за девушку. Ваши товарищи рассказали какие-то подробности?

— В сообщениях это сложно сделать, но они будут ждать нас на перевале. С такой скоростью мы будем там не позже чем через два дня. Если, конечно, снова не поменяем маршрут.

— В моих планах этого нет, хочется поскорей добраться до рудников, ведь теперь это мой дом. Кстати, от управляющего Скальбрека не было сообщений?

— Миледи, он не стал бы отправлять их нам. Возможно, вам стоит проверить, нет ли сообщений для вас?

— Теодор, милорд Рейвенкрофт предупредил, что у меня проблемы с памятью? — спросила аккуратно.

— Да, миледи.

— Я не помню свой код, чтобы проверить сообщения, — сказала охраннику и отвернулась.

Почему-то признаваться в том, что я чего-то не знаю,