Ножницы - Анна Александровна Завгородняя

 Штефан кивнул, но когда в опустившейся тишине обеденного зала раздались твердые шаги, не удержался. Развернувшись в кресле, мальчик во все глаза уставился на вошедшего стража.

 На капитане был синий мундир с серебряными галунами, подпоясанный черным кушаком с прикрепленной к нему странной сумкой, из которой выглядывали горлышки запечатанных зелий. За спиной стража красовался короткий меч, чья перевязь перехлестывалась на груди мужчины. Его длинные волосы были собраны в хвост.

 Вошедший приблизился к столу и поклонился хозяину дома.

— Я капитан ночной стражи Урбан Руст.

 Максимилья кивнул, а Штефан принялся с интересом изучать гостя.

— Что привело вас в мой дом, господин Руст? – спокойно спросил граф.

 Уве настороженно простучал пальцами по подлокотнику, не отводя пристального взгляда с капитана.

— Около часа назад неподалеку от вашего дома было совершено очередное убийство, — отчеканил капитан Руст, и глаза Штефана вспыхнули от любопытства. – Была убита девушка. Судя по одежде – служанка из богатого дома. Мы ищем, где именно работала несчастная, чтобы установить ее личность.

 Макс вопросительно изогнул бровь.

— Вы сказали «очередное» убийство? – уточнил он. – Значит, были еще жертвы?

— Ох! – восхищенно выдохнул Штефан и фон Эберштейн повернулся к лакею, стоявшему у дверей.

— Франц, будьте добры, позовите сюда госпожу Лисл. Пусть она уведет Штефана, — распорядился Максимильян.

— Но, дядя! – тут же протянул обиженно мальчик.

— Тебе не следует слышать то, что говорит господин капитан, — ответил Макс, и в его голосе прозвучала сталь. Маркграф недовольно сверкнул глазами и обиженно отвернулся. Когда же расторопный лакей привел няню мальчика и Штефана увели, капитан продолжил:

— Ваша светлость, за последний месяц это одиннадцатое убийство, и мы полагаем, что убийца — один и тот же человек.

— Человек ли? – проворчал Уве и Руст перевел взгляд на вампира.

— Почему вы спрашиваете? – уточнил капитан.

— Нормальный человек не станет убивать женщин, — нашелся с ответом фон Дитрих, сообразив, что страж не так прост и не следует при нем говорить лишнее.

— Убийца расправился с шестью женщинами. Помимо прочего, были убиты пятеро мужчин. Так что мы не связываем убийства по половому признаку.

 Максимильян кивнул, уверенный в том, что отлично знает, кто стоит за этими смертями и кто станет следующей жертвой пожирателя душ. Потому что фон Эберштейн не сомневался: речь идет именно о пожирателе. Это не может быть совпадением.

— Я немедленно позову дворецкого и велю узнать, не покидал ли кто из прислуги. – Фон Эберштейн кивнул капитану и тот с благодарностью поклонился.

— Могу ли я подождать в доме? – уточнил Урбан Руст.

— Вполне.

 Через несколько минут, когда в зал вошел дворецкий, выяснилось, что все слуги на месте, и капитан, поблагодарив графа фон Эберштейна за содействие силам порядка, удалился, стуча каблуками по мрамору пола. Какое-то время Максимильян и Уве сидели молча. Слуги торопливо убирали со стола, когда граф распорядился подать чай и выпечку в свой кабинет.

— И будьте любезны, пригласите ко мне госпожу Вандермер, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

— Да, ваша светлость.

— Идем, — позвал вампира Макс, и они неспешно покинули зал.

* * *

 Итак, зелье готово. Я разглядывала глиняную колбу на расстоянии вытянутой руки, довольная результатом своих трудов, когда в дверь тихо, но требовательно, постучали.

— Войдите. – Я поставила колбу на столе и обернулась, ожидая увидеть на пороге кого—то из прислуги, и поняла, что ошиблась.

— Госпожа Вандермер, юный господин потребовал, чтобы я проводила его к вам, — извиняющимся тоном произнесла Барбара Лисл, оставшись за дверью, в то время как Штефан вошел в комнату, сверкая зелеными глазами.

 По хитрому выражению лица мальчика, я поняла: он узнал нечто любопытное, и ему не терпится поделиться со мной этими знаниями.

— Госпожа Лисл, вы можете идти. Я позже провожу Штефана, — обратилась к няне маркграфа.

— Вы уж не задерживайте его, — попросила Барбара. – Штефан не закончил трапезу. Его светлость распорядился, чтобы еду отнесли в его покои. А я ответственная за правильное питание молодого маркграфа.

— Не задержу, — пообещала я, и женщина удалилась, прикрыв за собой дверь.

 Штефан стрелой метнулся к выходу, прижавшись ухом к двери, постоял так несколько секунд после чего, развернувшись ко мне, произнес:

— Ушла. Я должен был убедиться. Знаете ли, госпожа Вандермер, у няни Лисл есть такая неприятная черта, как излишнее любопытство.

— Не замечала прежде, — призналась я, а мальчик подошел ко мне, сел на свободный стул и, наклонившись, прошептал: — К нам прибыл капитан ночных стражей.

 Я вопросительно изогнула брови. Страж в доме графа? Наверняка тому есть важная причина.

 Холодок дурного предчувствия пробежал по моей спине.

— Рядом с нашим домом было совершено убийство! – Зеленые глаза оборотня вспыхнули, а я нахмурилась. Не нравились мне подобные новости.

— Убили какую-то женщину. Видимо, служанку из богатого дома, — добавил мальчик. – Увы, больше услышать мне не удалось. Дядя тут же послал за няней, едва узнал эту новость. А я решил зайти к вам и все рассказать. Это же безумно интересно! В столице опасный убийца!

 Я взглянула на Штефана и покачала головой.

— Это не безумно интересно, а ужасно страшно, — сказала маркграфу. – И его светлость поступил правильно.

 Штефан надул губы.

— Я не боюсь, — проворчал он.

— Ты и не должен бояться. Сомневаюсь, что в этом доме тебе может что-то грозить. Но сейчас иди к себе и слушайся госпожу Лисл, — попросила я.

— Вам что, не было интересно то, что я рассказал? Совсем-совсем? – Мальчик почти обиделся. Я отчего-то сразу подумала на пожирателя. Вряд ли за столь короткий срок в столице мог появиться некто новый и очень опасный. Думаю, все эти смерти связаны именно с ним. А если так, то его светлость скоро пришлет за мной сообщить эту новость, которая, по сути, уже таковой не является.

 Скольких успел поглотить пожиратель? Прежде я не задумывалась о количестве жертв, хотя следовало бы. Что, если фрейлина последняя? Забрав душу Маргареты, пожиратель исчезнет на долгие годы, и мир вздохнет с облегчением.

 С другой стороны, я понимала, что должна бороться за каждую жизнь! Конечно, было бы проще сделать вид, что меня это не касается. Сидеть и прятаться, беречь свою силу