Ножницы - Анна Александровна Завгородняя

 Здесь определенно витала магия. И чем больше я прислушивалась к ее отголоскам, похожим на растущее эхо, тем сильнее убеждалась, что рядом находится нужное место силы. А когда фон Эберштейн с помощью магии зажег все свечи, что находились в помещении, оно осветилось, будто днем. А все благодаря двум огромным зеркалам, установленным друг напротив друга и создававшим подобие коридора.

— Госпожа Вандермер? – тихо позвала меня баронесса.

 Я вошла. Двери за спиной плавно закрылись, повинуясь магии графа.

— Я приготовила все, что вы велели, — сообщила мне Лорелей.

 То, что она повторилась, навело меня на мысль, что баронесса все же волнуется.

 Ничего не ответив Леннинген, я уловила краем глаза движение у окна, плотно закрытого тяжелыми шторами, и повернувшись, увидела широкое кресло, в котором сидела Маргарета. За спиной фрейлины стояла ее лекарка – молчаливая и спокойная.

— Я рада, что вы пришли. – Голос Маргареты прозвучал очень слабо, и я внутренне напряглась.

 У бедняжки осталось слишком мало времени. Промедли мы еще один день и…

 И даже страшно подумать, что бы с ней произошло. Нет, определенно, никто не заслуживает, чтобы его душу поглотил пожиратель. Ведь это страшная кара без возможности возродиться снова!

— Здесь канат и дополнительные свечи, — произнесла Лорелей, указав мне на небольшой резной стол, стоявший у стены рядом с вычищенным камином. В помещении было холодно, и я только теперь заметила это.

 Кивнув, я подошла к фрейлине, отметив, как странно смотрит на эту женщину мой наниматель. Без сомнений – Максимильян отлично знал Маргарету!

— Вы позволите? – попросила я и осторожно сняла с рук перчатки, спрятав их в потайной карман своего платья.

 Фрейлина уже была готова к тому, что я могу проверить ее состояние. Она слабо кивнула и зажмурилась, пока я осторожно касалась пальцами ее головы.

 Всего на миг прикрыв глаза, я выпустила магию и тут же ощутила нити, что тянулись от головы Маргареты.

 Они стали совсем тонкими и слабыми. Такие перерезать не составит труда. И даже если все пройдет так, как надо, если у нас с Лорелей получится заточить пожирателя, фрейлине понадобится немало времени, чтобы восстановиться. Но это точно куда лучше, чем вечное забвение.

— Не смотрите на меня так, — вдруг произнесла Маргарета.

 Я распахнула глаза и удивленно воззрилась на больную. Но фрейлина ее величества смотрела не на меня. Ее взор был устремлен на графа фон Эберштейна.

— Я просто удивлен, — ответил Макс спокойно.

— Мы поговорим об этом позже, — вмешалась Лорелей, и граф бросил на баронессу быстрый взор.

— Я искренне полагал, что ты преданна ее величеству, — заявил он.

 Леннинген вскинула голову, задрав подбородок, и ответила:

— А я искренне уважаю кенинг, но, чтобы занять достойное место при дворе, должна держаться кайзера. – Баронесса усмехнулась. Усмешка показалась мне невеселой. – Вам же лучше. Вся власть у его величества. Если справитесь, он обещал помочь.

— Могла бы сразу рассказать… — попенял ей Уве.

— Не могла. Я дала слово и теперь это уже неважно. – Она повернулась ко мне. – Что скажете, госпожа Вандермер? Мы можем начать?

 Я провела ладонью над головой Маргареты и отошла от больной на шаг. Достав колбу, обернулась к баронессе.

— Выпейте ровно половину, — велела и Лорелей, кивнув, приблизилась.

 Я отдала зелье Леннинген, затем подошла к столику, взяла канат, проверив его на прочность с помощью магии. Довольно кивнув, направилась к зеркалам, краем глаза следя, как баронесса достала откуда-то, словно из воздуха, пустой бокал. Откупорив зелье, она осторожно вылила половину содержимого и застыла, изучая его цвет.

— Будет больно? – спросила Лорелей.

 Я честно ответила, что не знаю. Леннинген криво усмехнулась, а я достала кусок мела, присела на пол между зеркалами и принялась рисовать знаки.

 Все они точно запечатлелись в моей голове. Рихтер заставлял меня рисовать их снова и снова – все знаки тайных книг призыва. Знаки смерти. Символы жизни. Таинства силы.

 Сейчас это просто рисунки мелом. Но когда я волью в них частицу магии, когда напитаю своей силой, они пробудятся и отзовутся в зеркалах, открыв проход в мир пожирателя.

— Еще нужна кровь, — предупредила, продолжая рисовать. – Кровь жертвы и кровь спасителя.

 Лорелей поморщилась, догадавшись, о ком пойдет речь, но протестовать не стала. Она была полна решимости идти до конца, и это вызывало уважение.

— Нож ведь всегда при вас? – спросила я, обращаясь к графу.

 Максимильян недобро усмехнулся и бросил еще один выразительный взгляд в сторону фрейлины. Я это заметила и невольно задалась вопросом: кто же она, загадочная госпожа Маргарета?

— Когда войдете в мир пожирателя, ни с кем там не разговаривайте, — попросила я. – Что бы у вас не спросили, и кто бы не спросил. От этого будет зависеть наш успех. Вы должны найти убежище. Души подскажут. Дом пожирателя находится там, где самое большое скопление душ. Войдете в его логово, отыщите ножницы. На вид они самые обыкновенные. Возьмете и выходя вонзите в стену или в дверь убежища, а затем сразу возвращайтесь, не теряя ни секунды. – Отряхнув ладони, я поднялась на ноги и спрятала остаток мела, надеясь, что он больше не пригодится. Затем попросила баронессу приблизиться. – Еще в доме пожирателя вы увидите пойманные им души. Чтобы освободить их, будет достаточно перерезать его ножницами удерживающие их нити. Когда увидите, вы поймете. – Я вздохнула. – Запомнили?

 Баронесса кивнула, а Уве, как бы между прочим, обронил:

— И откуда вы только все это знаете?

— Нож, — попросила я, обратившись к фон Эберштейну.

 Уве стоял в стороне и напряженно следил за происходящим. На лице вампира читался вопрос, но барон молчал, не желая отвлекать ни меня, ни Лорелей.

— Вас не смутит вид крови? – на всякий случай спросила у фон Дитриха.

— Нисколько, — ответил он, но, кажется, солгал. Впрочем, я знала, что у Уве хватит силы воли удержаться от соблазна, как бы велик тот ни был. К тому же, барон явно подготовился и где-то отобедал. Даже представлять не буду, кто стал его жертвой.

 Максимильян наклонился и вытащил из голенища сапога припрятанный нож. Протянув его мне, граф проследил, как я направилась к Маргарете.

 Фрейлина уже поняла, что предстоит сделать и вытянула руку, отвернувшись, чтобы не видеть, как я буду резать