Ножницы - Анна Александровна Завгородняя

 Увы, без крови не обойтись. Это важный элемент ритуала.

 Лезвие с легкостью распороло нежную кожу Маргареты, и я провела над выступившей кровью своей ладонью. Кровь тут же поднялась вверх, собравшись в тяжелую каплю, и я невольно улыбнулась, чувствуя, как же это прекрасно — пользоваться своей силой.

 В этот момент мне не хотелось думать о Рихтере.

— Благодарю, — прошептала я.

 Фрейлина кивнула и открыла глаза. Я же подошла к левому зеркалу, прежде протянув нож Лорелей. Прижав освободившуюся руку к холодной отражающей поверхности, прошептала нужные слова и, когда зеркало пошло рябью, стирая мое отражение, бросила в него собранную кровь.

— Теперь ваша очередь, — сказала я Лорелей.

 Баронесса протянула мне руку и отвернулась. Она даже не вскрикнула, когда я сделала надрез. Собрав ее кровь, я не удержалась и посмотрела на Уве.

 Барон стоял, повернувшись к нам спиной. Весь его облик свидетельствовал о том, что вампир переживает непростые минуты.

— Пейте зелье, — приказала Леннинген, а сама подошла к правому зеркалу, повторила все то, что делала с левым, и бросила на ожившую поверхность кровь баронессы.

— Теперь канат, — прошептала, скорее для себя, чем для присутствующих.

 Канат был длиной в четыре метра. Один конец его я опустила в зеркальный омут левого зеркала. Второй в омут правого. Провела кончиками пальцев по закрученным веревкам, выпуская магию, и канат тут же натянулся, словно там, в зеркалах, кто-то держал его навесу.

 Баронесса несколько секунд изучала зелье. Она даже понюхала его, а потом, вздохнув, выпила и тут же закашлявшись, согнулась пополам, уронив бокал на мрамор пола.

— У вас будет всего тридцать минут, — сказала я. – Если не вернетесь, ваша душа останется в мире пожирателя, а это тело умрет.

 Баронесса распрямила спину, в ужасе уставившись на меня. Мне вдруг почудилось, что при всей ее браваде, именно сейчас, в ответственный момент, она оказалась не готова. Она испугалась!

«Плохо!» - подумала я.

— Как… — прошептала Лорелей, но так и не успела произнести то, что хотела. Ноги ее подкосились, и Макс поймал оседающую баронессу, душа которой выбравшись из тела, подлетела к зеркалу, наполненному кровью магички.

 Присев над знаками, я выпустила свою магию, напитав рисунки силой. Зеркала тут же вспыхнули, залив залу ярким светом.

 Прикрыв глаза ладонью, я успела увидеть, как баронесса посмотрела на меня, а затем храбро вошла в зеркало, в котором клубился густой туман и виднелись осколки потустороннего мира.

 Мира пожирателя душ.

Глава 7

Еще никогда время не тянулось так медленно.

 Еще никогда я так не желала увидеть, как баронесса выходит из зеркала.

 Да, я не была в восторге от Лорелей. Дама она капризная и иногда даже неприятная. Но она должна выжить. Потому что ничего на свете нет дороже жизни! Думай я иначе, ни за что не согласилась бы помочь Маргарете.

 Время от времени я бросала взгляд на своих спутников. Иногда посматривала на застывшую Маргарету, задаваясь невольным вопросом: «Кто же ты, загадочная фрейлина, ради которой так старается госпожа Леннинген?»

 У меня был вариант ответа. Но я не знала точно, а торопиться с выводами не спешила.

— Если она не выйдет через полчаса… — проговорил Уве нерешительно, бросив взгляд на часы, стоявшие на каминной полке.

— Напрасно мы все это затеяли, — вдруг прошептала фрейлина.

 Я повернулась к ней и увидела, что Маргарета, опустив голову, закрыла лицо тонкими, ослабевшими руками. Она была ужасно истощена. Пальцы казались паучьими лапками. Белая. Бледная. У нее осталось не так много времени.

«У баронессы тоже!» — подумала я и произнесла: — Она справится.

— А если нет?

— Будем надеяться на лучшее. – Я снова посмотрела в зеркало, где должна была появиться Лорелей. – Вы главное помните: когда канат натянется, нам всем придется тянуть, не жалея сил. Ни физических, ни магических.

— Мы помним, — ответил за себя и за Уве Макс.

 Вздохнув, я взглянула на баронессу. Фон Эберштейн опустил ее тело на пол, подложив под голову женщины свой плащ, свернутый в подобие подушки. Лорелей Леннинген лежала, закрыв глаза, и не подавала признаков жизни. Но я знала, что ее сердце медленно, но бьется. А кровь продолжает бежать по венам.

 Грудь Лорелей едва вздымалась. Порой казалось, что ей тяжело дышать.

— Ну же! Вернись! – попросила я, уставившись в зеркало так, словно от появления Леннинген зависела моя жизнь.

 Но часы безжалостно отсчитывали время, а туман там, в мире пожирателя, медленно клубился, не отпуская добычу.

— Осталось семь минут, — произнес фон Дитрих, начиная волноваться.

— Она успеет. Это же Лора. – Максимильян пытался произнести фразу уверенным тоном, но я чувствовала, что он играет, так как уже и сам переживает из-за Лорелей.

 Не в силах сдержать волнение, я принялась ходить по залу, отмеряя ускользавшие секунды шагами. Затем подошла к столику, на котором стояла колба с остатками зелья. Взглянула на него и замерла, ощутив, как что-то в зале неуловимо изменилось.

— Вы чувствуете? — спросил Уве, сверкнув глазами.

 Я посмотрела на вампира, но не сказав ни слова, повернулась, всматриваясь в пространство рядом с Маргаретой.

 Фрейлина вдруг вскинула голову. Взгляд ее огромных глаз заставил меня отшатнуться. Каким страшным стал ее взор. Сколько в нем плескалось отчаяния!

— Пять минут, — проговорил Максимильян и голос его надтреснул. Граф застыл, тоже ощутив стороннее присутствие, а я выпустила силу, отчаянно надеясь, что магия этого места не позволит Рихтеру уловить мое колдовство.

 Наверное, я надеялась напрасно. Но так пока было легче.

 Ощутив, как руки наполняются теплом, я нарисовала взмахом радужную арку. След от нее вспыхнул золотом, пробуждая то волшебство, которому меня научил Вайнс, и которое я до этого времени не рисковала использовать.

 Но выхода нет.

— Пусть незримое станет зримым! – крикнула и сделала новых взмах, пробуждая золотых мотыльков.

 Они тут же отозвались, вспыхивая один за другим. И полетели в сторону Маргареты, зависнув прямо за ее спиной, там, где стояла испуганная лекарка.

— Что это? – быстро спросил фон Эберштейн, а затем глаза его расширились в удивлении, когда граф увидел существо, застывшее рядом с фрейлиной ее величества.

 Прежде я видела пожирателя душ только на картинке в книге о самых опасных существах нашей мифологии. И я бы отдала многое, чтобы не увидеть его живьем, вот так, застывшим над бедной, сжавшейся от страха женщиной.

 Одетый