Ножницы - Анна Александровна Завгородняя

Сердце билось где-то на уровне горла. В висках стучало, а она бежала, упрямо сжимая губы и пытаясь не уронить тяжелые ножницы пожирателя, которые с каждым шагом, удалявшим баронессу от дома хозяина этих мест, становились будто тяжелее.

 Миг спустя слуха Лорелей коснулся яростный рев. Леннинген без труда догадалась, что пожиратель обнаружил пропажу. А значит, уже начал искать свои ножницы.

«Главное — молчать и успеть вернуться вовремя», — подумала она.

 Умирать Лорелей не хотелось. И она верила в свою удачу. Верила, что спасет Маргарету и получит расположение кайзера.

 Это будет их общая тайна. Ее и правителя. А сейчас…

 Леннинген зацепилась носком туфли за что-то, выпиравшее из земли. Падая, она выставила вперед руку, но не удержалась под собственным весом и растянулась во весь рост, больно ударившись подбородком. В глазах на миг потемнело, но баронесса перекатилась на спину и тяжело дыша, подождала, пока зрение восстановится. А когда она открыла глаза, то не удержалась от вскрика.

 Прямо над ней, сверкая горящим взором, завис пожиратель душ.

«Нет!» — подумала Лорелей, отползая от чудовища.

 Тени, из которых состояло тело существа, переместились следом. Взгляд монстра опустился на ножницы. Лорелей не выпустила украденное, и теперь острые лезвия процарапали по камням тонкую линию.

— Как посмела? – спросил пожиратель, дыхнув на Леннинген облаком пара, в котором смешались запахи золы и горящих углей.

 Баронесса поднялась на ноги, сообразив, что выдала себя тем вскриком, который не смогла удержать. Она повернулась к пожирателю спиной и что было сил бросилась бежать, надеясь достигнуть зеркала до того, как существо настигнет ее и схватит.

 Рядом летали души. Лора бежала. Сердце рвалось из груди. Дыхание вырывалось рваными хрипами. Несколько раз магичка пробегала прямо через души, чувствуя их холодную липкость, но не свернула с пути, надеясь, что не заблудилась в тумане. Но нет. Вот впереди блеснула гладь зеркала, и Лора увидела фигуры, стоявшие за ним.

 Макс. Уве и гувернантка Вандермер.

 Баронесса выбивалась из сил, но бежала. Следом тенью летел пожиратель.

 За несколько мгновений до спасения Лора ощутила, как ее плеча коснулась холодная рука и женщину развернуло лицом к преследователю.

 Выдохнув облачко пара, она пошатнулась, глядя в красные глаза пожирателя.

 Он открыл темную дыру рта, второй рукой скользнул по плечу Лоры, медленно опускаясь к пальцам, удерживавшим ножницы, а затем одним рывком вырвал оружие из руки баронессы, а ее саму толкнул в сторону зеркала.

 Лорелей едва не упала. Взгляд пожирателя метнулся за ее спину. Существо увидело и Элоизу, и графа с Уве.

 Увидело оно и Маргарету, которая сидела в кресле за спинами своих спасителей.

— Обмануть меня вздумали? – прошептал пожиратель, смерив взором побледневшую Леннинген. – Не выйдет. Останешься здесь, — добавил он, поглядев через плечо на тело Лоры, лежавшее в отражении. – Скоро твое время истечет, и ты станешь одной из тех душ, что заполнили мой мир. А пока, — монстр поднял ножницы, громко щелкнув лезвиями, и улыбнулся, — а пока я заберу то, что принадлежит мне по праву.

 С этими словами пожиратель стал истончаться и исчез, словно его и не было.

 Лорелей шумно вздохнула, повернулась к зеркалу и чувствуя, как ее душа слабеет с каждой секундой, поняла, что времени почти не осталось.

 Она бросилась к зеркалу и отчаянно забила в него кулаками, уже понимая, что пожиратель отправился за душой Маргареты.

* * *

 Что делать? Разорваться я просто не могла! Допустить, чтобы погиб кто—то из женщин, тоже.

 Вывод напрашивался сам собой. У Лоры остаются секунды жизни. А пожирателя еще можно отвлечь от Маргареты, и я сделала выбор.

— Канат! – крикнула что было силы, привлекая к себе внимание графа и Уве. Мужчины было бросились на помощь к фрейлине, но услышав мой крик, благоразумно послушались и ринулись обратно.

 Если бы у меня было время, я бы порадовалась подобному доверию. Но времени не было. Поэтому я схватила колбу, залпом выпила ее содержимое и швырнула в пожирателя сгустком магии, наполненным гудящим роем золотых мотыльков.

 Колдовство достигло цели, когда я ощутила, что зелье начало действовать.

 «Неплохо, оказывается, я научилась варить подобные яды», — только и успела подумать, прежде чем Макс, бросив канат, ринулся ко мне.

 Я резко выдохнула ему в лицо:

— Лора! – а затем умерла. Мои глаза закрылись, словно налитые свинцовой тяжестью. А открыла я их, уже будучи невесомой душой, вышедшей из обмякшего тела.

— Хельга! Нет! – прошептал фон Эберштейн, назвав мое настоящее имя.

 Времени пенять ему не было. Я бросилась к зеркалу, уверенная, что следом за мной метнулся разъяренный пожиратель и не видела, какими страшными сделались глаза у графа.

 И как отчаянно вскрикнул фон Дитрих.

 Мне было не до этого. Просочившись сквозь зеркало, переставшее представлять для меня преграду, я увидела Лорелей. Ее душа стала почти невидимой. Такой прозрачной, что мне пришлось напрячь глаза, чтобы ее разглядеть.

 Опустив взор, я увидела конец веревки. В мире пожирателя он сиял загадочным голубым светом.

 Любоваться мерцанием было некогда.

 Баронесса качнулась ко мне, открыла рот, и я успела схватить ее за руку, резко потянув вниз. На все эти действия ушло менее пары секунд, хотя мне показалось, что время в мире душ тянется медленнее.

— Канат, — рявкнула я и заставила пальцы Лорелей сжаться вокруг переплетенных веревок, а затем дернула.

 Баронесса оказалась сообразительной, как и мужчины на той стороне зеркала. Не сомневаюсь, Уве все увидел и потянул канат на себя, а вместе с ним и баронессу.

 Душа Леннинген выскользнула в тот же момент, когда пожиратель вошел в свой мир. Существо и не подумало останавливать Лорелей. Она попросту не интересовала его. А вот я…

  Не швырни я в пожирателя своей силой, не разозли его и не попытайся отвлечь, кстати, успешно, от фрейлины Маргареты, вряд ли он обратил бы на меня свое внимание.

 Но я посмела и разозлила его.

— Ты! – Голос существа прозвучал в моей голове. Он пронесся по пространству, утыканному скалами, укутанными туманом. – Как посмела?

 Я бросила быстрый взгляд за плечо пожирателя, успев увидеть, как душа баронессы вернулась в тело. Уве уже привел ее в чувство, в то время как граф отчаянно пытался достучаться до меня. Фон Эберштейн изо всех сил бил кулаками по поверхности зеркала, а я не слышала даже звука ударов, лишь видела, каким напряженным и каменным сделалось лицо графа и его