История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

как их зовут. В списке литературы, который составил господин Се, «Наставления женщинам» не было, господин Чжан включил книгу самовольно. Раньше мы не знали, что это случилось без ведома младшего наставника, зато теперь-то выяснили и должны исправиться. К тому же мы ведь не сами учимся здесь, а состоим в свите старшей принцессы. Если ее высочество выбросила книгу, а мы созерцали пожар с противоположного берега[22], посвященные, конечно, не усомнятся в том, кто здесь госпожа, а вот несведущие, наверное, решат, что это принцесса состоит у нас в услужении.

Чэнь Шуи даже представить себе не могла, что подруга скажет такое, и, резко поднявшись, воскликнула:

– А-Шу[23], ты тоже согласна выбросить книгу? Вчера ты спокойно сидела на месте, а сегодня рассуждаешь о выгоде и рисках. Поистине удивительно!

Дочь Чэн-гуна не рассердилась и спокойно ответила:

– Мне просто кажется, что швырять книги на пол – жест неучтивый.

– Как же нам поступить, сестрица Сяо? – осторожно спросила Яо Си.

– Мы соученицы старшей принцессы, – сказала та. – При дворе все тесно взаимосвязано: тронешь одно – сдвинется все. Гневить учителя нехорошо, а выкидывать книги еще хуже. Думаю, лучше собрать их и велеть отнести господину Чжану. Если он промолчит, тем лучше, а если спросит, всегда можно сказать, что мы действовали по наущению господина Се. Тогда никто не обвинит нас в неуважении к наставнику. Что вы об этом думаете?

Таким образом Сяо Шу предложила компромисс. Кто сначала колебался, согласились и закивали, только Чэнь Шуи холодно улыбалась, молча поглядывая на подругу.

Дело кончилось тем, что барышни вернулись в павильон Фэнчэнь, собрали книги – и выброшенные, и лежавшие на партах – и отправили со слугой в Комитет по составлению династийных историй. Чэнь Шуи не присоединилась к соученицам, поэтому ее том остался в углу стола.

«Интересно, каким было лицо Чжан Чжуна, когда он получил книги обратно?»

Задумавшись, Цзян Сюэнин невольно покосилась на стол Чэнь Шуи, а затем вновь уткнулась в раскрытый «Ши цзин». Сегодня читали «Песнь о трудолюбивом дровосеке и советнике князя»[24]. Девушка вгляделась в строки, но вдруг вспомнила выражение лица младшего наставника после ее слов: «Почтительно прощаюсь с господином Се» – и ощутила смутную растерянность. Моргнув, она взяла тонкую кисть с овечьим ворсом, макнула ее в тушь и начала закрашивать квадратные элементы в иероглифах – один за другим, строка за строкой. Расправившись с «Трудолюбивым дровосеком», Цзян Сюэнин перешла к песне «На горе растут кусты»[25], но тут Чжао Яньхун закончил урок. Хотя до перерыва еще оставалось время, наставник взмахом руки отпустил учениц, собрал вещи и удалился.

Едва он ушел, Чжоу Баоин вскочила и крикнула Фан Мяо:

– Быстрее! Пойдем играть в сянци!

Та тяжко вздохнула, безропотно разложила доску, но играть не захотела и взмолилась:

– Кто-нибудь, поиграйте с ней!

Чжоу Баоин затопала от нетерпения:

– Следующий урок – музыка, а господин Се всегда приходит раньше! Ну же, поторопитесь!

Барышни рассмеялись. В конце концов Сяо Шу сжалилась и села за доску. Шэнь Чжии, последние два дня наблюдавшая за игрой, уловила ее суть. Увидев, что девушки расставляют фигуры, она обернулась, чтобы окликнуть свою любимицу, и удивилась: у всех на столах лежали цини, а ее парта была пуста.

– Нин-нин, ты что, забыла? – в замешательстве спросила принцесса. – Сегодня урок игры на цине с господином Се. Где же твой инструмент?

Вторая барышня Цзян все еще закрашивала квадратики в «Ши цзине». Услышав вопрос, она растерялась, не находясь с ответом: сказать, что поленилась таскать цинь в учебный зал и нарочно оставила его у Се Вэя, а потом от злости и вовсе забыла об инструменте? Рука с кистью замерла. Капля туши растеклась по подушечке пальца, но девушка так и сидела в оцепенении.

Тем временем Се Вэй не спеша шел из Комитета по составлению династийных историй в павильон Фэнчэнь. Поднявшись по ступеням, он заглянул в учебный зал и сразу увидел девушку с кистью в руках. Его взгляд на мгновение задержался на странице открытого перед ней «Ши цзина»: все квадратные элементы иероглифов были аккуратно закрашены.

«Снова шалит…»

Взмахом руки младший наставник остановил Шэнь Чжии, которая хотела ему поклониться, и приблизился к столу Цзян Сюэнин. Слова не сразу сошли с его языка.

– Сегодня урок игры на цине, а ваш инструмент висит в боковом зале. Если сейчас вы свободны, не соблаговолите ли пройти со мной и забрать его?

Его голос звучал мягко. Цзян Сюэнин обернулась и только тогда заметила Се Вэя. Тот, похоже, недавно вернулся с утренней аудиенции и не успел сменить черное придворное облачение с вышивкой в виде молний и облаков по краям рукавов и подолу. С его пояса свисал шелковый шнур с чиновничьей печатью. На плечи была наброшена черная накидка. Величественная фигура младшего наставника напомнила барышне о грозном Се Вэе из прошлой жизни, однако взгляд, обращенный к ней, излучал спокойствие и доброжелательность.

Цзян Сюэнин медленно отложила кисть и поднялась, намереваясь отказаться, но Се Вэй не оставил ей такой возможности.

– Пойдемте со мной, – сказал он.

Как-никак цинь ей подарил Янь Линь. Девушка помедлила, колеблясь, и все-таки последовала за Се Вэем по галерее в боковой зал. Евнухов поблизости не было. Младший наставник сам распахнул двери, оглянулся и обнаружил, что его спутница застыла на пороге. Вспомнив, что в первый раз девушка тоже остановилась, он хотел поторопить ее, но передумал и снял со стены оба циня. Только тогда Цзян Сюэнин вошла. Она сразу узнала чехол Цзяоаня. Увидев, как бережно Се Вэй положил инструмент на письменный стол, она тихо произнесла:

– Благодарю господина Се за труд. – И уже собиралась подойти, чтобы взять цинь, но Се Вэй неожиданно посмотрел на нее и спросил:

– Вы правда думаете, что я привел вас сюда только за инструментом?

Цзян Сюэнин замерла. Заметив пятно туши на ее пальце, младший наставник слегка нахмурился и указал на медный таз с водой для омовения. Девушка проследила за его взглядом и только теперь поняла, что испачкала руки. Догадавшись, что Се Вэй велит их вымыть, она ощутила смутное раздражение, однако спорить не стала, подошла и опустила ладони в воду. Тушь оказалась густой, и оттереть пятно было непросто. Сделав каменное лицо, Цзян Сюэнин отскребла каждую частичку туши и уставилась на пустой крючок без полотенца.

Высокий мужчина наблюдал за ней, присев на край письменного стола и опершись на него ладонью. Увидев, что барышня ищет полотенце, он взял со стола белоснежный шелковый платок