История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Се Вэй молча глядел на нее, и Цзян Сюэнин спохватилась:

– Я не жалуюсь и не наговариваю на господина Чжао. Вы спросили, вот я и ответила.

Младший наставник неожиданно улыбнулся. Слушая барышню, он обрабатывал рубанком заготовку для циня из древесины бука и вдруг отложил работу. Немного подумав, мужчина подошел к письменному столу, достал из-под бруска стопку листов чэнсиньтанской бумаги, выбрал один и протянул девушке.

– Перепишите и скажите, что сочинили сами. Посмотрим, как господин Чжао оценит ваш труд.

При виде четырех строк Цзян Сюэнин вспомнила, как в прошлой жизни Ю Фанъинь со смехом объясняла ей, что значит «ловить на живца». Поведать об этом Се Вэю она, разумеется, не посмела, да и тот вряд ли понял бы. Барышня благоразумно взяла стихотворение и спустя пару дней принесла на урок, чтобы «поймать на крючок» Чжао Яньхуна. Тот, очевидно не зная подоплеки исчезновения главного составителя династийных историй, мельком взглянул на аккуратно переписанные иероглифы и пренебрежительно фыркнул:

– Что толку в рифме, если нет смысла? Да это же чушь собачья! Что вообще значит строка «Цветов не видно в горной тишине»? И при чем тут двор, в котором потемнело? Тема вроде бы соблюдена: луна, горы, цветы, облака, ветер упомянуты, но в целом откровенно бездарное сочинение!

Цзян Сюэнин искренне посочувствовала старику, потому что Се Вэй в тот день пришел на урок музыки заранее и потягивал чай в углу главного зала, откуда все слышал.

– Господин Чжао, нельзя ли взглянуть? – внезапно спросил он, удивленно приподняв брови.

Злосчастные строки гласили:

Луна ночная, как нефрит, светла;

Цветов не видно в горной тишине.

Слетелись облака, и потемнело во дворе;

Поднялся ветер – ветви клонятся к земле.

Се Вэй молча уставился на листок, а Чжао Яньхун, не подозревая, что клюнул на приманку, осведомился:

– Каково ваше мнение?

– Я и не знал, что стих никуда не годится, – со странным выражением лица ответил младший наставник, возвращая свое сочинение.

Чжао Яньхун почуял неладное и встревожился:

– Вы хотите сказать…

– Ах! – Се Вэй изобразил смущение и с виноватой улыбкой приложил изящно изогнутый указательный палец к переносице. – Прошу прощения, господин Чжао. Эти неуклюжие строки некогда наспех сложил я. Они не заслуживают внимания. Разве же я, недостойный, посмею давать им свою оценку, размахивая топором у ворот Лу Баня?[31]

Чжао Яньхун остолбенел, а младший наставник решил до конца разыграть свою роль и добавил, сурово поглядывая на Цзян Сюэнин:

– Вероятно, вторая барышня Нин занималась со мной в боковом зале, случайно увидела мое жалкое сочинение и позаимствовала.

Никто толком не знал, что потом предпринял Се Вэй. По слухам, после случившегося Чжао Яньхун не ел и не спал, ночью вздыхал при свете лампы, а наутро бродил как потерянный. На следующий день он отказался продолжать обучение старшей принцессы и подал прошение о переводе на другой пост. Подходящего места для него не нашлось, и придворный лектор пятого ранга из академии Ханьлинь занял должность чиновника мелких поручений с понижением на ранг, чему несказанно обрадовался.

Цзян Сюэнин думала, что история на этом закончилась, однако утром услышала, как Яо Си, Чэнь Шуи и другие обсуждают, будто государь, вникнув в суть дела, разгневался и повелел учинить расследование, которое не только вывело на чистую воду Чжан Чжуна и Чжао Яньхуна, но и вскрыло целую сеть чиновников, покрывавших друг друга. Многие лишились высоких постов, в том числе и глава академии Ханьлинь. На его место император назначил Се Вэя, поручив своему наставнику искоренить порочные нравы в учреждении. Пока при дворе обсуждали растущее влияние господина Се, Цзян Сюэнин подозревала, что тот заранее просчитал все ходы. Даже огрехи учителей старшей принцессы смог обратить себе на пользу и подняться еще на ступень в иерархии. Такого человека не следовало недооценивать.

* * *

Сидя у столика, Се Вэй дождался, пока чай настоится, перелил напиток в чашу справедливости[32], снял с чайника крышку и вдохнул оставшийся аромат. Заметив, что мысли Цзян Сюэнин блуждают за пределами бокового зала, он невозмутимо сказал:

– Я велел вам научиться успокаивать ум, но вы ни капли не преуспели, зато в умении витать в облаках явно продвинулись. Может быть, в этом клубке несуразностей по имени «вторая барышня Нин» все-таки скрыта крупица золота? О чем вы опять замечтались?

Цзян Сюэнин очнулась от размышлений. Она-то считала, что за последние дни сделала огромный шаг вперед: спокойно провела два часа в главном зале, а потом еще два в боковом. Раньше стоило только присесть, как она начинала изнывать от нетерпения, теперь же научилась мысленно воспарять к облакам. Разве это не достижение? Однако перечить Се Вэю девушка не посмела.

– Господин Се получил повышение. Теперь вы глава академии Ханьлинь и более могущественны, чем мой отец. Я искренне рада за вас, – пробормотала она.

В последнее время вторая барышня Цзян разговаривала на редкость любезно. Вот только для Се Вэя история с назначением была не так проста, как казалось со стороны. Использовать оплошности учителей старшей принцессы как повод очистить ряды академиков от ненадежных людей его вынудили обстоятельства. Да и если бы младший наставник продолжил действовать осторожно, его все равно могли счесть интриганом, рвущимся к власти. Будь у него больше времени, он бы не торопил события, но расследование дела о нефритовом жезле жуи стремительно набирало обороты, и вот-вот могла разразиться буря. Как удержать контроль над происходящим, если не обрести реальную власть?

Се Вэй не стал ничего объяснять, опустил взгляд и спокойно сказал:

– При дворе ведут строгий учет бумаги. Управление дворцового хозяйства выдает вам два сорта: «ледяное крыло» и «белый олень», а лист, который я разрешил взять, был чэнсиньтанский. Завтра верните его, чтобы избежать неприятностей.

«Ты даже о таких мелочах не забываешь. Облысеть не боишься от стольких забот?» – подумала Цзян Сюэнин, однако признала, что младший наставник прав: во дворце следует соблюдать предельную осторожность. Мысленно поворчав, она тем не менее твердо запомнила указание.

Когда Се Вэй допил чай, в боковой зал вошел незнакомый евнух и передал ему придворный вестник. Заметив, что слуга хочет о чем-то доложить господину, девушка поклонилась и покинула зал. На обратном пути в Янчжи она увидела, как служащие Управления дознания волокут из Внутреннего двора евнухов с кляпами