Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

поэтому я так остро чувствовал враждебность Александра. Тогда я чуть не совершил роковую ошибку. Наши стычки с молодым графом становились всё опаснее, и Костя… Его превосходительство обер-прокурор принял тогда единственно верное, как ему казалось, решение. Он отправил Элеонору с сыном в Париж. У младшего Северского уже тогда проявились задатки человека, способного к перевоплощению, тонкому сыску и игре. Дмитрий Александрович тоже поспособствовал этому, решив, что брату пора послужить Империи. И вот теперь они вернулись. Мужчина внезапно вскинул на меня взгляд, и в его глазах я увидела неподдельный страх. Не за себя — за меня. — Полина, я видел, как он смотрел на вас сегодня. И заклинаю вас всем святым: постарайтесь держаться от этого человека как можно дальше. Обещайте мне! Я уверен, что если ваше знакомство продолжится, Александр погубит вас. Он сделает это так же легко и бездумно, как неразумный ребёнок сжимает крылья бабочки, желая лишь рассмотреть её поближе. Он вдруг осёкся и прикрыл глаза рукой.

— Боже… что я говорю. Вы взрослая женщина, а я веду себя как безумец. Возможно, всё же просто ревную. И сегодня, увидев вас рядом с ним, вдруг понял, что ускользаете. Я ведь искал в вас спасения, Полина. Искал чистоты и покоя, надеясь, что ваша светлая душа вытеснит этот застарелый яд, что копился во мне годами. Но это было эгоистично с моей стороны.

Высокопоставленный чиновник, всегда такой безупречный и подтянутый, сейчас выглядел совершенно разбитым. Я ощутила, как внутри поднимается волна глубокого сострадания к этому бесконечно одинокому человеку, годами носившему незаживающие раны души. — Теперь, когда Элеонора вернулась, я не могу лгать ни себе, ни вам, — тихо закончил камергер. — Но я хочу, чтобы вы знали: моё восхищение и желание защитить вас — это самое искреннее, что осталось в моей душе.

Карета плавно остановилась у моего дома…

Глава 80

Мы попрощались сдержанно, как и подобало добрым друзьям, установившим незримые границы. Поднимаясь к себе, я надеялась застать Жаргала дома. Шамана не было с самого утра, и это отсутствие тяготило меня. Вчерашняя суета совершенно вытеснила из головы то важное, чем я обязана была поделиться. О подозрении, которое с каждой минутой крепло всё сильнее: среди моих преследователей был тот, кого нельзя было назвать человеком в привычном смысле этого слова. Его занятия с Машей, письмо, поспешные сборы, обсуждение моего туалета для ресторана сбили с толку.

— Жаргал ещё не возвращался? — спросила я у Евдокии, едва переступив порог.

— Нет, барыня, — покачала головой служанка, принимая мою накидку. — Не изволили быть.

В доме стояла непривычная тишина. Переодевшись в домашнее платье, я велела подать ужин в кабинет. Насладиться кухней «Дюмона» мне так и не довелось: вечер оказался слишком богат на события. В надежде привести мысли в порядок я села за работу, хотя тревога по-прежнему не желала отпускать. Перед глазами то и дело всплывало лицо графа Северского. То, что он шпион, не вызывало удивления: в нашем мире маски носят все. Но вот его сила... Она была странной. Совсем не похожей на ту первобытную разрушительную мощь, которой владели Вальмонты. В Александре чувствовалась неукротимая сила, заключённая в рамки воли, словно он долгие годы безжалостной дисциплиной учился подчинять свою сущность. Но он почуял меня. Мгновенно. В его взгляде я прочитала узнавание... он увидел во мне Тьму так же ясно, как я увидела её в нём. Вспоминая же царственную грацию Элеоноры, я всё больше убеждалась: графиня тоже наделена силой. Однако разобраться в её природе я не успела — всё произошло слишком быстро.

Глаза слипались, вопреки всем тревожным мыслям о Северских и Русакове. Усталость после тяжёлого вечера брала своё, а Жаргал всё не появлялся. «Где же носит моего «брата» по ночам?» — лениво промелькнуло в голове, прежде чем я окончательно сдалась и признала поражение в этой битве с дремотой. Пройдя в спальню, разделась и с облегчением скользнула под одеяло. Уже проваливаясь в вязкую темноту, я уловила едва слышный звук — знакомую поступь. Шаман вернулся. Он тихо, словно тень, шёл по коридору, стараясь не нарушить покой погруженного в сон дома. Я порывалась встать, стряхнуть с себя это оцепенение и выйти к припозднившемуся другу, чтобы, наконец, выговориться и спросить, где он пропадал, но тело словно налилось чугуном. Сон медленно, но неотвратимо утягивал меня за собой, гася последние проблески бодрствования. «Ладно, — подумала я, окончательно теряя связь с реальностью, — завтра. Завтра я его точно не упущу».

Но то, что произошло утром, выбило меня из колеи настолько, что я долго не могла поверить в реальность происходящего. Я ещё сладко потягивалась в кровати, когда тишину дома бесцеремонно нарушил шум и резкие гортанные звуки, доносившиеся из прихожей. Встрепенувшись, я вскочила, на ходу накинула бархатный халат и выбежала в коридор. Картина была более чем странная. Степан застыл в дверях, вцепившись в косяк, а перед ним, прямо на пороге стояли трое мужчин. Скуластые лица, узкий разрез тёмных глаз и непривычные для столичного взгляда одежды. Сомнений не оставалось — это были соплеменники Жаргала. Они говорили наперебой на своём языке быстро и резко, а бедный Степан лишь растерянно чесал затылок, совершенно не понимая, как поступить с этими «инородцами», которые не выглядели ни как просители, ни как обычные слуги. Вдруг один из них, самый старший, с седой бородой, сделал шаг вперёд. Его взгляд был прямым и исполненным достоинства. Он заговорил по-русски уверенно и почти без ошибок, но в его речи слышался мягкий степной акцент, придававший словам непривычную певучесть.

— Госпожа, — произнёс мужчина, слегка склонив голову, — мы ищем Жаргала, сына Базара. У нас есть весть для него. Весть, которая не может ждать.

Застыв на месте, я растерянно переводила взгляд со встревоженного Степана на незваных гостей. В голове вихрем проносились мысли: уместно ли пригласить их в гостиную, предложив чай в фарфоре, или стоит немедленно само́й бежать звать соратника? Посылать слугу и оставаться наедине с неожиданными посетителями мне совершенно не хотелось. К счастью, выбирать не пришлось — помощник избавил меня от этой необходимости.

Дверь в конце коридора резко распахнулась, и появился шаман. Жаргал приближался со стремительной грацией крупного зверя. Он в одно мгновение преодолел расстояние, отделявшее его от порога, и замер, молча уставившись на вошедших. Затем невозмутимо произнёс лишь одно резкое короткое слово на своём языке.

Реакция пришедших была ошеломляющей. Едва завидев его, мужчины, только что переговаривавшиеся между собой, разом смолкли и синхронно склонились в глубоком почтительном