Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

никогда не говорил мне об этом? Столько времени вместе... Почему ты молчал? Я знала, что твой дед был великим шаманом, но «глава рода»... Это гораздо больше, чем я могла себе представить. Ты их наследник, надежда. Почему я узнаю́ об этом только сейчас из официальной депеши? Соратник медленно повернулся ко мне. Его лицо оставалось беспристрастным, но в глубине глаз плескалась растерянность.

— Потому что для меня это никогда не было важным, — .сказал он так спокойно и естественно, словно речь шла о чём-то совершенно очевидном. — Защищать тебя, идти по этому пути плечом к плечу — вот что было предначертано. Моё место здесь, пока Тьма не отступила. Титулы не имеют значения, когда решается судьба мира. — Я не понимаю, почему это происходит именно сейчас, — глухо продолжил бурят. — Борьба ещё не закончена. Мой путь с тобой не должен был прерваться вот так. Он резко обернулся к окну, будто пытаясь разглядеть что-то за горизонтом, там, в далёких степях. — Отец был крепок, — его голос стал едва слышным. — Что за силы вмешались в его судьбу? Почему он внезапно оказался при смерти: именно тогда, когда я нужнее всего здесь, в Петербурге? Это не может быть простым совпадением, Полина. Я чувствую… кто-то или что-то очень хочет, чтобы я уехал. Чтобы ты осталась одна. Я замерла. Мысль, что болезнь его отца может быть частью чужой тёмной игры, казалась безумной, но в нашем мире «безумное» слишком часто оказывалось правдой. Только сейчас, прокручивая в голове всё, что знала о своём помощнике, я остро осознала: передо мной действительно стоит правитель своего народа. Боже, я была слепа, считая, что рядом со мной — обычный степной человек.

В памяти всплывали детали: его грамотность, степенность и то необъяснимое превосходство во взгляде, когда он общался с Соколовым, Русаковым и даже с самим обер-прокурором. Вспомнились его глубокие познания в восточной медицине. Сейчас у окна стоял не просто сильный мужчина, а человек превосходно образованный. Наверняка, он долго учился... наследник должен быть просвещённым. Я вспомнила слова отца Сергия, когда он сообщил, что бурят поедет со мной: «Жаргал с тобой поедет. Сам вызвался, и обер-прокурор благословил. Слушайся его, Поля. Он из тех краёв, где умеют не только молиться, но и с тенями биться.».

Разрозненные воспоминания вдруг соединились в одну ясную мысль. Ну, конечно же... Победоносцев всё знал с самого начала! — Значит, Константин Петрович всё знал о тебе? — тихо произнесла я, глядя ему в спину. — И те документы, что он привёз на следующий день после нашего появления... они ведь были заготовлены заранее?

Поднявшись из-за стола, я подошла к окну и остановилась рядом с напарником. Кончики пальцев осторожно коснулись его руки. Только тогда Жаргал отвёл взгляд от стекла и посмотрел на меня.

— Да, — спокойно ответил он. В его тоне не было ни смущения, ни желания оправдываться. — Я рассказал ему правду ещё в монастыре, когда он впервые приехал к тебе. В Петербурге мне требовалось не просто находиться рядом, а иметь положение, которое никто не смог бы поставить под сомнение. Константин Петрович — человек государственного ума, он сразу понял, что мой титул и моё присутствие здесь послужат общему делу.

На несколько секунд его ладонь бережно накрыла мою.

— Всё это время я поддерживал связь с отцом. Он знал, где меня искать и почему я остался здесь. Поверь, Полина, отец не стал бы тревожить меня по пустякам. Если род требует моего возвращения, значит, произошло нечто серьёзное. Нечто такое, что не может ждать. И сейчас долг перед моим народом зовёт меня в степь с той же силой, с какой долг перед тобой удерживает здесь.

— Кто эти люди, Жаргал? Тот старец... он говорил со мной на русском. Он приехал за тобой? Жаргал медленно кивнул, и в его взгляде я прочитала глубокое почтение к тем, кто проделал этот путь.

— Да. Это люди моего отца. Они скакали из самой степи, чтобы передать весть и сопроводить меня домой. А старец — это Намжил-багша, наставник и правая рука Зайсана. Он долгие годы был послом нашего рода, вёл дела с Петербургом, поэтому твой язык для него не тайна. Если отец прислал его, значит, время не ждёт.

— Ты должен ехать, Жаргал, — я заставила себя улыбнуться, хотя в глазах снова защипало от подступивших слёз. — Твой отец, народ... Ты не можешь иначе. И не беспокойся за меня, я ведь здесь не одна. Есть командир Соколов, группа, другие Стражницы. Мы справимся.

Жаргал, не выдержав, шагнул ко мне. Он крепко обнял меня, прижимая к себе так сильно, будто боялся, что я исчезну, стоит ему ослабить хватку. — Сестра, я вернусь, как только всё улажу, — его голос вибрировал у моего уха. — Пока отец жив, я должен принять от него печать рода. Мой младший брат ещё слишком юн, старейшины не склонят перед ним головы, пока я не наделю его правом голоса. Я должен быть там, чтобы назначить при нём совет из верных людей. Они станут его опорой и будут вести дела, пока я не завершу всё здесь. Мужчина ненадолго замолчал. — Потом я снова буду рядом. Мне ещё предстоит закончить начатое. И только тогда я смогу по-настоящему править своим народом, зная, что тьма отступила и ты в безопасности.

— Когда ты уезжаешь? — спросила я, удивившись тому, насколько глухо прозвучали мои слова.

— Прямо сейчас, — ответил он, и я почувствовала, как внутри всё на миг заледенело. — Документы и подорожная от Константина Петровича уже на руках. Нас ждёт ближайший поезд до Москвы, а там, за Нижним — почтовые тракты и сменные экипажи. Путь будет долгим, Полина, но я постараюсь обернуться быстрее, чем опадут первые листья в Летнем саду.

Я молча кивнула, пытаясь справиться с обуревающими меня эмоциями. Осень казалась бесконечно далёкой. Впереди лежали долгие месяцы, которые предстояло прожить без человека, ставшего для меня опорой. — Буду ждать тебя, Жаргал. И обещаю быть осторожной.

Соратник слегка склонил голову, принимая мои заверения, и в ту же секунду по спине пробежал неприятный озноб. Печать Нуара словно откликнулась на мысль о его отъезде, злорадно напоминая: теперь ты остаёшься один на один с Тьмой. Полагаться можно только на себя. В этот момент в коридоре что-то звонко упало и разбилось. Я вздохнула и закатила глаза. Разумеется, любопытство Марии вновь взяло верх над осторожностью.

— Маняша! — прошипела я, уже собираясь рвануть к двери. — Ну, сейчас я задам этой девчонке трёпку, ничему жизнь не учит! Я уже сделала шаг,