Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

полная праведного гнева, но рука Жаргала мягко легла на моё предплечье, останавливая. Я обернулась и замерла: бурят смотрел на дверь, и в его глазах прыгали смешинки. Он совсем не сердился. — Не надо, Полина. Не трогай девушку, — тихо произнёс он, и вдруг его лицо стало очень серьёзным. — Я хотел просить тебя... Береги её.

Изумление заставило замереть на месте. Неужели «братец» тогда в карете услышал мои слова о чувствах Маши и решился признать ответное влечение? Я поспешно захлопнула рот, глядя в его грустные глаза, и медленно, с понимающей улыбкой кивнула: — Обещаю.

Мы вышли в коридор и увидели, как горничная, стоя на коленях, торопливо собирает в передник осколки кувшина. Она сидела прямо в луже воды, отчего юбка моментально промокла насквозь. Девушка всхлипывала, не решаясь поднять глаз. Со стороны людской к ней уже спешила Евдокия с совком и щёткой. Жаргал усмехнулся и решительно подхватил Маняшу под локоть, заставляя подняться. Осколки со звоном снова посыпались на пол. Бурят отвёл её в сторону, к дверям своей комнаты. Я видела, как он наклонился к Маше и начал что-то негромко говорить. Она подняла на него заплаканное лицо и часто-часто закивала. Мужчина осторожно коснулся пальцами её щеки и молча, неотрывно, долго смотрел ей в глаза. И в этот момент, глядя на них, я поняла, что, возможно, совершила ошибку, однажды указав ему на влюблённость этой девочки. Теперь, зная о его истинном статусе, я отчётливо понимала, какой тяжёлый путь им предстоит к своему счастью. Правитель степей и деревенская девчонка были далеки друг от друга, как гранитные набережные Невы и бескрайние просторы Забайкалья.

Глава 82

Утро на Смоленской набережной выдалось промозглым. Густой туман полз со стороны кладбища, окутывая старинную городскую усадьбу Северских серой влажной пеленой. В просторной гостиной, где портьеры ещё не были полностью раздвинуты, царил прохладный полумрак. Лишь тусклый свет с трудом пробивался сквозь щели между тяжёлыми фалдами штор, выхватывая из теней массивную мебель красного дерева.

Элеонора Северская неслышно переступила порог гостиной. На ней был изысканный утренний пеньюар из тёмного шёлка, струящийся по плавным линиям фигуры. Графиня замерла, заметив у камина мужской силуэт. Александр сидел в глубоком кресле, вытянув длинные ноги. Его сюртук был небрежно брошен на спинку, ворот рубашки расстёгнут. В руке сын держал наполовину пустой бокал с темно-рубиновым вином. Взгляд молодого человека был устремлён на остывшую золу камина.

— Сын, что с тобой происходит? — голос Элеоноры прозвучал мягко, но в утренней тишине он раздался отчётливо, заставив Александра вздрогнуть. — Мне кажется, ты ещё не ложился.

Александр сделал медленный глоток, словно пытался смыть вином горечь собственных мыслей, и лишь затем повернул голову.

— Да, маман. Вы правы, — его голос был хриплым после бессонной ночи. — Мне не даёт покоя вчерашняя встреча в «Дюмоне».

Графиня тихо вздохнула. Она с грацией, неподвластной времени, подошла к креслу и, встав позади сына, ласково положила руки ему на плечи, слегка обнимая.

— Сашенька, не стоит так драматизировать, — с лёгкой снисходительной улыбкой произнесла она, зарываясь тонкими пальцами в его тёмные волосы. — Мне казалось, что ты уже вырос и стал рассудительным мужчиной, как твой старший брат.

Молодой граф усмехнулся, и в этой усмешке скользнула горечь.

— Как причудлива судьба, — он накрыл изящную ладонь матери своей рукой. — Всего-то пять минут разницы появления на свет, и к тебе всю жизнь относятся как к неразумному ребёнку, который вечно не дотягивает до идеала.

Он поднялся с кресла, поставил бокал на каминную полку и, нежно взяв мать за руку, усадил её на небольшой диванчик, обитый зелёным бархатом, а сам опустился в кресло напротив.

— Матушка, посмотрите на меня, — его тон стал серьёзным, почти требовательным. — Я давно уже вырос. Да, признаю́сь, мне была крайне неприятна мысль, что граф Русаков после стольких лет не оставил мыслей о вас. Эта его наглость... Но этой ночью я много думал. О вас, о себе... И о том, что я, кажется, завидую брату.

Александр снова усмехнулся, но теперь его улыбка была открытой и немного печальной.

— Завидую не тому, что он старше меня на эти пять минут. А тому, что он нашёл ту единственную, которая предначертана ему судьбой. И это закономерно. Только такая женщина, как Татьяна, с её светом и стойкостью, должна быть рядом с ним. А что остаётся мне?

Элеонора внимательно посмотрела в глаза сыну. В её взгляде появилась мягкая материнская нежность. Она подалась вперёд и ласково погладила Александра по щеке.

— Мой бедный мальчик... Теперь я вижу, что ты действительно вырос, — тихо произнесла графиня. — Ты задаёшься теми вопросами, которые терзают взрослых мужчин, когда приходит их время заводить семью и строить собственную судьбу. И ты не исключение, Саша. Так что же терзает тебя больше всего? Дай угадаю... Уж не та ли барышня, из-за которой и случилась та перепалка в ресторане?

Александр поморщился, словно от зубной боли, и отвёл взгляд к окну, за которым виднелись кованая ограда кладбища.

— Я не знаю... — честно признался он, проведя рукой по лицу. — Эту особу я вижу всего второй раз в жизни. Первый раз это произошло на ступенях церкви. Полина Андреевна тогда буквально упала мне в руки. И с тех пор эта женщина не идёт у меня из головы. Мне не даёт покоя, что она вдова в таком возрасте. И то, что госпожа Туманова странным образом связана с обер-прокурором Победоносцевым. Здесь что-то отчаянно не сходится. Но главное не это.

— Когда я держал её в руках, то почувствовал внутри неё звенящую чистоту... и непроглядную тьму одновременно. Это невозможно, матушка. Но это так. И это та загадка, которую я просто обязан разгадать, иначе я потеряю рассудок.

Графиня понимающе улыбнулась.

— Но ведь это не единственное, что тебя волнует, сын? Эта загадочная девушка с тьмой внутри... она понравилась тебе?

Александр резко отвернулся, пряча смущённую усмешку, которая удивительным образом разрушала старательно создаваемый им образ человека, безупречно владеющего собой.

— Вы, как всегда, пугающе проницательны, матушка. От вас ничего не скрыть. Да, Полина Андреевна недурна собой. И будь это любой другой случай, я бы обязательно приударил за ней, закрутил бы красивый роман. Но сейчас... сейчас я понимаю, что лёгким увлечением это не останется. Это исключено. Её чистый, ясный взгляд, в котором скользит такая глубина... Боже, я, кажется, действительно схожу с ума.

Граф резко поднялся и принялся мерить шагами гостиную.

— Как вы думаете, маман, может, мне сто́ит наведаться к своему духовнику? Кстати, именно