Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Я поднимаю биту так, чтобы он увидел ее в темноте.

– Такая, Дональд, – спокойно говорю я. – Именно такая.

Феликс кладет руки ему на плечи.

– Стой и не двигайся, – со сталью в голосе произносит он. – Будешь сопротивляться – я сверну тебе шею.

Обхватываю рукоять двумя руками и опускаю биту вниз, становясь наизготовку.

– Ты больше никого не тронешь, – объясняю Дону я. – Для этого я здесь.

Он кричит так, что мне вдруг становится ясно: больше этот голос никогда мне не помешает…

Глава 39

Феликс

Литтл Лондон, бар «Райфл»

– Это точно он? – с сомнением тянет Тристан. – Больше на сарай похоже.

– Кем сказал, так и должно быть, – отвечаю я.

Я тоже не поверил, что тот самый нейтральный бар находится в самом не нейтральном месте Лидса. Здесь земля пропитана кровью, а воздух заполнен отчаянием. Половина домов, которые мы прошли, нежилые. А те, где еще кто-то есть, наблюдают за нами пустыми голыми окнами, аж мурашки по коже.

Даже перепроверяю адрес, когда мы подходим к кривому одноэтажному зданию, больше похожему на здоровенный гараж, чем на бар. Не знаю, какого оно цвета: слишком плотный слой граффити. Зато название ни с чем не спутаешь: вместо вывески здесь реалистичный рисунок ружья на стене.

Никогда не считал себя параноиком, но сейчас готов вступить в клуб. Какому идиоту пришло в голову сделать здесь бар для «своих», которые всегда друг другу чужие?

Плевать. Раз мы уже тут, стремно сбегать, особенно если Тристан и Мур станут свидетелями моей трусости. Нужно идти внутрь.

Если мы сегодня сдохнем, я вылезу из крематория и буду преследовать Кемала до самой его смерти. Будет у него персональный Каспер, только ни хера не дружелюбный.

– Не очкуем, – радостно подбадривает нас Мур. – Два раза еще никто не умирал.

Как только я делаю шаг к двери, она распахивается мне навстречу. Высокий чернокожий парень зыркает глазами, цепко ощупывая взглядом каждого из нас.

– Оружие?

– Нож, – отвечаю я. – Мы делаем выбор для дуэли?

Он выходит на улицу и еще раз оглядывает нас.

– Пока вы на территории района Литтл Лондон, – словно читает хорошо заученный текст он, – и особенно бара «Райфл», вам запрещено применять оружие, вне зависимости от того, правильно ли на вас посмотрели, хорошо ли с вами разговаривали и что на вас пролили. Если вы нарушите это правило, больше сюда не вернетесь. Понятно?

– Как у вас все серьезно, – замечает Тристан.

– Такие правила, – пожимает плечами парень.

Кажется, это и правда заученный текст: его тон мгновенно меняется, голос становится… нормальным, что ли.

– Мы поняли, – отвечаю я.

– Тогда проходите.

За дверью нам открывается самый обычный классический паб. Пиво в стаканах, кое-где на столах виден крепкий алкоголь. Немного выбивается мелкая девчонка в яркой юбке, которая сидит на широкой полке, прибитой к стене, болтает ногами и разговаривает с каким-то парнем, стоящим внизу. Не знаю, зачем она туда забралась.

Но черт с ней. Самое интересное здесь – посетители. Никто не скрывает стволов и ножей. Трое парней за круглым столом посередине зала вообще активно обсуждают какой-то пистолет: один из них проводит пальцем по стволу и объясняет что-то так, будто читает лекцию. Еще несколько режутся в карты. И стол в углу… Да, там тоже в карты играют.

И на нас никто не обращает внимания. Каждый занят своим делом.

Я бросаю взгляд на Тристана и книжку в его руках. Вот он так точно ощущает себя, как на детском дне рождения: постоянно озирается с открытым ртом и горящими глазами.

– Не пялься, – толкаю его в бок я.

– А есть на что, – отвечает вместо него Мур.

Мы неловко, как три дебила, пробираемся к бару.

Нет, реально, что за говно: тут такое интересное место, а нас ни разу не позвали. Мы что, даже среди банд Лидса отщепенцы?

– Что пьем сегодня? – деловито спрашивает одетый в красный фартук Greggs приземистый бармен.

– Пиво, три, – отвечаю я.

– А есть темное? – вмешивается Тристан.

Он кладет на стойку свою чертову книжку и начинает разглядывать бутылки в баре. Сука, договаривались же не напиваться.

Бармен кивает, но вдруг замирает и поднимает на нас глаза.

– «Жнецы Коттингли»?

– Да с чего ты взял? – возмущаюсь я.

– Да или нет?

– Ну, допустим.

– Вам правила объясняли?

– Да еб твою мать, – вздыхаю я. – Объясняли, мы в курсе. Между прочим, даже не собирались. Как ты нас узнал?

– Два здоровенных футболиста и рыжий бельгиец, – пожимает плечами бармен. – Вы бы еще турка с собой взяли, чтобы совсем не палиться.

– А мы и не прячемся.

– У вас круто! – вмешивается в разговор Тристан. – Как тебя зовут?

– Ливай. Так, два лагера и одно темное?

– Да. – Я достаю из кармана деньги.

– Сейчас будет.

– А я Тристан, – не унимается тот.

– Знаю.

Бармен отходит к пивному крану, но все-таки выглядывает из-за него.

– На хера тебе книжка?

– Это Чосер, – радостно скалится Тристан. – Люблю читать!

Интересно, как много он смог прочесть в книге с вырезанными страницами? Я бросаю на него короткий осуждающий взгляд, но мелкий засранец меня игнорирует.

– Слушай, – не отстает от Ливая он, – а вон там, за круглым высоким столом, кто?

– Где? – вытягивает голову тот. – Со стволом?

– Ага.

– Это бывший «Блэк Лейн» из Гиптона.

– Почему бывший? – подключается Мур.

– А почему «Битлы» распались? Не понравилось.

Ливай ставит перед нами пиво, я расплачиваюсь за первый круг и оглядываюсь в поисках свободного места. Тристан хватает свой стакан и, подмигнув нам, уносится в сторону тех самых бывших из «Блэк Лейна».

– «Таурус»? – слышится восторженный голос. – Где ты это выцепил?

Я даже не переживаю о нем: выйдет из бара с новыми друзьями и парой свежих контактов. Может, поменяется с кем-нибудь, как мы делали в школе. Это Тристан, и если он увидит оружие, которого у него нет, то тут же попросит потрогать. На крайний случай у него в Чосере семнадцатый «Глок». Он с ним по улицам ходит.

Свободный стол оказывается недалеко от девчонки, сидящей на полке под потолком. Стоит нам с Муром приземлиться, как сверху тут же раздается звонкий голос:

– Новенький?

Я поднимаю голову. Ее длинные выбеленные волосы свисают с полки, едва не касаясь моей макушки, а любопытное круглое лицо со вздернутым носом и маленьким ртом отливает темно-красным от местного освещения.

– Старенькая?

– Мне семнадцать, – смеется она, – так что поновее тебя буду.

– Вот оно что, семнадцать… Родители в курсе, где ты?

– Хочешь их спросить?

– Хорошо бы, –