История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

надежный заслон, потому что барышня не могла поручиться, что два первых плана сработают безукоризненно. Речь шла о жизнях семьи Юнъи-хоу, в сравнении с чем потеря денег и даже риск разоблачения казались мелочью. Цзян Сюэнин не могла позволить себе проиграть, поэтому сделала ставку на то, что сумела узнать о Се Вэе за прошлую жизнь. Младший наставник наследного принца обладал скрытой мощью, внушающей страх. Едва получив намек, он сразу взял дело в свои руки. А еще он был неравнодушен к судьбе Юнъи-хоу. Иными словами, барышня поставила все на догадку, что высказала Ю Фанъинь в ее прошлой жизни, – дерзкое предположение, которое никто не сумел подтвердить! Теперь же, сама не зная, на радость или на беду, Цзян Сюэнин почти доказала правоту бывшей подруги.

Судите сами: Се Цзюйань родился в Цзиньлине, вырос на юге, с Юнъи-хоу не водил близкого знакомства, а с его сыном встречался на лекциях в павильоне Вэньюань. Младшего наставника наследного принца не связывала с родом Янь ни личная заинтересованность, ни крепкая дружба, прошедшая испытание временем. И все же, едва получив невнятные сведения, он пошел на чудовищный риск и расставил смертельную ловушку у городских ворот. Его решимость и беспощадность внушали страх. Разве можно поверить, что Се Вэй никак не связан с домом Юнъи-хоу?

В прошлой жизни Цзян Сюэнин узнала еще один секрет. Тот самый Динфэй, который вернулся в семью Сяо, вел беспутную жизнь, бегал за юбками и доводил родичей до белого каления, вовсе не был сыном Сяо Юаня! Поначалу никто не сомневался, что этот молодой мужчина, прекрасно осведомленный о событиях прошлых лет, – подлинный наследник Чэн-гуна. Однако со временем у людей зародились сомнения: неужели тот милый мальчик вырос негодяем? Тайные пересуды не утихали. Цзян Сюэнин и сама об этом задумывалась, поэтому воспользовалась моментом, когда Сяо Динфэй был пьян, и спросила его о пережитом на чужбине. Заметив, что в беседке больше никого нет, гуляка, пошатываясь, вплотную приблизился к девушке, прильнул к ее уху губами и прошептал:

– Ваше величество думает, что я пьян и могу сболтнуть лишнее?

Цзян Сюэнин вздрогнула и отшатнулась, но мужчина схватил ее за рукав, изогнул губы в похотливой улыбке и впился в девушку взглядом.

– Если ваше величество согласится разделить со мной ложе, я скажу, что я не наследник Динфэй.

Его признание потрясло Цзян Сюэнин, однако еще больше ее поразила дерзость самозванца! Императрица не ожидала, что даже в стенах дворца тот посмеет вести себя так развязно. Она вырвалась и отошла в сторону. Сяо Динфэй едва держался на ногах, но улыбка не сошла с его губ, а, наоборот, стала еще шире. Он поднес к носу пальцы, которыми удерживал роскошный рукав дворцового платья, и принюхался. В его взгляде читалась распущенность, выводившая из себя.

– Смерти ищешь? – холодно осведомилась Цзян Сюэнин.

Сяо Динфэй приподнял бровь, будто вовсе не воспринял угрозу всерьез. Он прижал указательный палец к губам, запечатлев на нем поцелуй, и тихо рассмеялся:

– Похоже, ее величество не понимает, в каком положении находится, и пытается выведать то, чего знать не должна. Если тот человек узнает, что вы сегодня услышали из моих уст, ему придется свести со мной счеты, но прежде – убить императрицу. Даже если он этого не желает.

Тут подошла служанка, принеся накидку для госпожи. Завидев Сяо Динфэя, она испугалась. Цзян Сюэнин сразу замолчала, а мужчина, не заботясь о приличиях, отвесил небрежный поклон и, покачиваясь, покинул беседку, вероятно возвращаясь к пиршеству.

С тех пор Цзян Сюэнин не могла выбросить из головы его слова: что за таинственный «тот человек»? А если он «не желает» убивать императрицу, то возможностями все равно располагает? Сколько ни ломала голову, догадок не появлялось. А ведь мнимый Сяо Динфэй знал до мельчайших подробностей все, что полагалось знать настоящему наследнику Динфэю. Значит, тот, кто поддерживал самозванца, наверняка имел тесные связи с подлинным сыном Чэн-гуна. Или же сам им был. Вплоть до самоубийства во дворце Куньнин ей так и не удалось докопаться до истины. Зато теперь… Стукнувшись лбом о лакированный столик, Цзян Сюэнин вскинула голову:

– Не может быть…

Хмуря брови, она искренне недоумевала. Если это Се Вэй, тогда почему, по словам Сяо Динфэя, он якобы не желал ее смерти? Нет… Уверенности в том, что это Се Вэй, пока еще не было. Мало ли кто мог вмешаться. Не исключено, что люди Небесного учения и впрямь действовали неосторожно, а кто-то воспользовался их промахом. Ключ к разгадке крылся в тех пятнадцати расписках! Если за ниточки дергал Се Вэй, которому помогал Люй Сянь, последний наверняка догадается о происхождении пятнадцати расписок. Приглядевшись, они заметят надпись на кромке и сразу поймут, кто замешан в деле! Цзян Сюэнин оставила то послание именно из опасений, что за происходящим стоит младший наставник наследного принца. У нее все равно не было времени обменять расписки на новые, а даже если б и было, столь крупную сумму легко отследить. Если Се Вэй ни при чем, никто другой не поймет смысла полушутливой надписи и пятьдесят тысяч лянов растают как дым. Но если агентов Небесного учения перебил именно младший наставник, то, не обнаружив письма, он непременно бросит все силы на поиски пропажи. Огня, как известно, в бумагу не завернешь, а шила в мешке не утаишь. Тем более куда ей, одинокой и слабой, тягаться с Се Вэем? Лучше самой склонить голову и признаться, пока не поздно. Злого умысла она не питала, наоборот, оказала дому Юнъи-хоу неоценимую помощь. А если дождаться, пока Се Вэй сам докопается до истины, каяться будет поздно: без подозрений и недоверия не обойдется. К тому же… если это и правда он, может, удастся вернуть пятьдесят тысяч лянов? Так в чьи же руки попали те пятнадцать расписок на серебро? У Цзян Сюэнин задергалось веко.

В покои вошла Тан-эр, ходившая получать месячное жалованье. Вид у служанки был настороженный.

– Вторая барышня, в переднем зале человек: говорит, что господин Се зовет вас на урок музыки. Дескать, учебу нельзя запускать.

Дурное предчувствие накрыло девушку с головой.

– Хорошо. Загляну в другой день, – ответила она, прижав пальцами веко.

– Тот человек сказал, что другой день не подойдет, – пробормотала Тан-эр, трепеща. – Господин Се очень занят, поэтому просит явиться сегодня, и как можно скорее.

«Так торопится, будто ему пора на тот свет, да вот незадача: младшая барышня Цзян на цине играть не умеет?! Значит, пятнадцать расписок на серебро и правда попали в руки этого Се!»