История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

горел свет. Внезапно послышался треск: заискрил фитиль лампы. Люй Сянь с мрачным видом щелкал костяшками счетов, и в тишине перестук казался особенно громким. Се Вэй крутил в пальцах белый нефритовый камешек для вэйци. Он смотрел на игровую доску уже давно, но так и не сделал хода. Лишь когда мальчик-слуга доложил о возвращении Дао Циня, младший наставник резко поднял голову. В глубине его глаз сверкнула убийственная решимость. Вошел юноша.

– Ну? – спросил Се Вэй.

Тот, понимая, что дело срочное, не посмел говорить лишнего и положил на стол расписки на серебро.

– Письма, которое Гунъи Чэн велел им доставить, не нашли. При убитых обнаружили только пятьдесят тысяч лянов.

– Только расписки, а письма нет?

У Се Вэя похолодело на сердце, дрожь пробежала по позвоночнику и охватила все тело. Он слишком хорошо знал человеческую природу и почти сразу понял, что произошло: потеряв связь с Гунъи Чэном, его люди поддались соблазну и обменяли письмо на деньги. Младший наставник так крепко сжал нефритовый камешек, что тот врезался в ладонь. Лицо Се Вэя накрыла жестокая, мрачная тень. Черные и белые камешки на доске мельтешили перед глазами, вызывая досаду и раздражение. Мужчина резко взмахнул рукой, и доска с грохотом полетела на пол, а камешки рассыпались по всей комнате. Их грохот нарушил звенящую тишину. У Люй Сяня и без того было скверное настроение, но сейчас он не смел даже громко вдохнуть. Взгляд торговца случайно скользнул по распискам.

– Хм! – удивился он.

Две верхние бумаги показались ему знакомыми. У него екнуло сердце, а в голове зародилась поразительная догадка. Люй Сянь схватил пачку и принялся перебирать расписки. Его глаза разгорались все ярче, сердце колотилось как бешеное, а в груди нарастало странное возбуждение. Торговец выдернул из пачки пятнадцать расписок и положил их перед Се Вэем.

– Посмотри. Узнаешь?

– Что именно? – нахмурился тот.

Люй Сянь сделал глубокий вдох:

– Это те самые расписки, что я отдал днем за паи соляного промысла! Все пятнадцать – из меняльной лавки «Согласие». Не только отметки, даже заломы на бумаге от моего кармана один в один!

Значение неожиданного открытия было совершенно очевидным. Опасаясь, что Се Вэй ему не поверит, торговец торопливо разложил пятнадцать расписок на столе и указал на каждую характерную деталь.

– Я еще удивлялся, почему кто-то вдруг решил продать паи, когда они только начали стремительно расти. Оказалось, все ради этого! Если отдавший эти расписки и есть покупатель письма, значит, он тесно связан с дочерью наложницы из дома Цинъюань-бо!

Более того… кто станет выкладывать такую сумму за улику против рода Юнъи-хоу? Либо смертельный враг, мечтающий уничтожить семью, либо… Се Вэй притих. Его длинные пальцы мягко легли на край одной из расписок. Размышляя, он отогнул уголок и заметил на кромке бумаги капли туши. Мужчина нахмурился. Его взгляд словно приковало к распискам. Люй Сянь заметил, куда смотрит гость, и озадаченно протянул:

– Странно, не припомню, чтобы там были кляксы…

Се Вэй покосился на хозяина лавки, а затем, сообразив, что к чему, перевернул пятнадцать расписок обратной стороной. Люй Сянь увидел и оторопел. По правому краю каждой бумажки тянулись прерывистые следы туши. Младший наставник немного подумал и переложил расписки в таком порядке, чтобы концы линий на краях совпали. Наконец все пятнадцать легли в нужной последовательности, и линии сошлись, как фрагменты мозаики. Кто-то оставил на кромке пачки тайное сообщение, выведенное кривоватым, небрежным почерком.

«Наставник, это я. Признаю свою ошибку», – гласила жалобная надпись, рядом с которой была нарисована маленькая черепашка.

В этот миг Се Вэй вдруг не выдержал и рассмеялся. Жестокость в его глазах растаяла, словно лед под весенним солнцем.

Глава 51. Чистая совесть

Что за ерунда? Люй Сянь сидел напротив, но корявую надпись разобрать не смог, как ни старался, и невольно подался вперед.

– Что там? Это какой-то шифр?

Однако стоило ему чуть приблизиться, как Се Вэй поднял холодный взгляд и прикрыл пачку расписок рукой. Люй Сянь остолбенел.

– Это не тебе писали, – пояснил младший наставник.

Торговец насторожился и украдкой покосился на стопку расписок.

– Неужто любовное послание от Ю Фанъинь? – выпалил он, хмуря брови.

Воистину из пасти собаки не добыть слоновую кость, а из дурных уст не жди доброго слова. После улыбки угрюмая тень бесследно исчезла с лица Се Вэя, и младший наставник наследного принца вновь принял свой обычный отстраненный вид.

– Нет, – отрезал он.

– Я так и подумал, – признался Люй Сянь. – Она ведь выходит замуж, да и вообще между вами ничего не было. Так что за барышня написала тебе эти любовные строки?

– Какие еще любовные строки? – нахмурился Се Вэй.

Люй Сянь не отрывал цепкого испытующего взгляда от пачки расписок в его руках.

– Если это писала не барышня, а дело серьезное, почему я не могу посмотреть?

Пятьдесят тысяч лянов нашли у людей, подчинявшихся Гунъи Чэну. Среди них были те самые пятнадцать расписок, которые он передал Ю Фанъинь. Кто-то начертал на кромке стопки тайную надпись. От исхода всей этой истории зависели жизни семьи Юнъи-хоу, а Се Вэй, прочитав послание, успокоился, будто все под контролем и ничего страшного не случилось.

Люй Сянь же, напротив, ощущал тревогу. Его насторожила не суть происходящего, а мимолетная эмоция, промелькнувшая на лице младшего наставника и совершенно ему не свойственная.

Вопрос друга застал Се Вэя врасплох. Корявый почерк, стиль речи и черепашка были ему знакомы. Мужчина узнал автора надписи и понял, кто стоит за Ю Фанъинь, поэтому и успокоился. По-хорошему следовало показать надпись Люй Чжаоиню. Однако… ему не хотелось. Подняв глаза, Се Вэй встретился взглядом с хозяином лавки. Как человек проницательный, он не мог не уловить смысла, скрытого в словах собеседника.

– Знаешь, за что я больше всего уважал тебя все эти годы? – спросил Люй Сянь.

Се Вэй не ответил. Торговец усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.

– Не за твое хитроумие или терпение, а за равнодушие к женщинам.

Младший наставник прокрутил в голове историю от начала до конца и не обнаружил в своих действиях ничего неподобающего. Вторая барышня Нин – его ученица, а эта надпись с рисунком несерьезна и недостойна внимания, только и всего. К тому же… эта девушка все же отличалась от прочих. Он лишь хотел проверить, на что она способна. Хотел обуздать ее и наставить на истинный путь. Се Вэй мог с уверенностью заявить, что не испытывал к барышне ни личного интереса,