История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Читала.

В письме говорилось, что Янь Му, глава дома Юнъи-хоу, сам выступил с предложением заключить союз с Небесным учением! Новость и правда скандальная.

– Вы утверждали, что считаете Юнъи-хоу верным слугой престола и не хотите, чтобы он пострадал без вины. Прочтя письмо, вы по-прежнему думаете, что его оболгали? – уточнил Се Вэй.

Ужасный вопрос! Барышню едва не прошиб холодный пот. Кто в столице, прочтя письмо, посчитал бы Янь Му невинной жертвой? Если настаивать, что тот оклеветан, какой умысел ей припишут? А сказать, что Юнъи-хоу виновен, – значит бросить вызов Се Вэю. Разве это не верное самоубийство? Ее сердце забилось быстрее. С трудом подавив тревогу, барышня, запинаясь, проговорила:

– Поэтому я и хотела, чтобы вы разобрались, что к чему. Может, тут какое-то недоразумение. А если подать письмо императору, пути к отступлению будут отрезаны. Обстановка при дворе столь сложна, что я не решилась…

– Не знал, что есть вещи, на которые вы не решаетесь, – небрежно бросил Се Вэй и убрал письмо, явно не собираясь его возвращать. – Какое тут может быть недоразумение?

Набравшись храбрости, Цзян Сюэнин подняла глаза:

– Ходят слухи, что господин хоу хотел разыскать наследника Динфэя, который якобы погиб двадцать лет назад вместе с тремя сотнями благородных отроков. Может, он рискнул вступить в переписку с мятежниками из лагеря Пиннань-вана, чтобы узнать о судьбе племянника? Или… вдруг секта коварно использовала эту историю как приманку, а господин хоу вступил с ними в игру, надеясь выведать, где наследник? Разве подобное исключено?

Ледяной взгляд Се Вэя устремился к гостье, словно готовый ее пронзить. Цзян Сюэнин содрогнулась от страха, но сделала вид, будто искренне не понимает, почему на нее так смотрят.

– Я всего лишь предположила… – испуганно пролепетала она.

Се Вэй осознал, что чуть не выдал себя. Разве барышня могла догадаться? Не следовало выставлять напоказ свои чувства. Отведя взгляд в сторону, мужчина невозмутимо сказал:

– Вы и впрямь всеми силами пытаетесь найти оправдание для господина хоу. Письмо останется у меня. Вы не возражаете?

Какие тут могут быть возражения?! Больше всего Цзян Сюэнин беспокоилась за свою жизнь. Увидев, как Се Вэй кладет письмо на стол, она осторожно шагнула вперед и тихо заверила:

– Хоть я и читала письмо, вы можете не волноваться. О таком важном деле я не проболтаюсь!

Смысл ее слов был ясен: нельзя ли обойтись без убийства свидетеля? Се Вэй вовсе не собирался избавляться от свидетелей, а уж тем более от Цзян Сюэнин, но ее страх показался ему надоедливым.

«Будете и дальше говорить глупости – прикажу вырвать вам язык», – чуть не выпалил он. Однако, обернувшись, младший наставник замер, глядя на девушку: ее подернутые влагой глаза молили о пощаде, приоткрытые губы обнажали белоснежные зубы, за которыми прятался алый кончик мягкого языка. Перед его внутренним взором промелькнул образ демоницы, нарисованной на стене горного храма, а в памяти всплыли слова Люй Сяня. Мысль возникла и в мгновение ока бесследно исчезла. Раздражение, охватившее Се Вэя, по необъяснимой причине тоже развеялось.

– Я даже не думал об этом, – сказал он.

Цзян Сюэнин с облегчением выдохнула, и у нее на губах заиграла улыбка.

– Спасибо!

Се Вэй указал на столик для циня:

– Вы уже давно покинули стены дворца. Посмотрим, как обстоит дело с учебой.

Он велит ей сыграть? Барышня на мгновение растерялась. Она будто хотела что-то сказать, но не решалась.

– Что такое? – нахмурился младший наставник, оборачиваясь.

Цзян Сюэнин робко прикусила губу, однако, вспомнив о пятидесяти тысячах лянов, все-таки набралась смелости и осторожно напомнила:

– Господин, вы ничего не забыли?

– Что именно?

– То… то письмо, что я вам передала… Я ведь заплатила за него пятьдесят тысяч, – выпалила девушка. – Теперь все расписки оказались у вас. Может… может быть… вы не могли бы…

Договорить она не успела, потому что встретилась взглядом с Се Вэем. Его глаза были холодны, как лунный свет зимней ночью. Цзян Сюэнин испугалась и проглотила окончание просьбы. Младший наставник покосился на расписки, лежавшие на столе, и приказал:

– Протяните руку.

«Неужели отдаст?»

У барышни блеснули глаза. Немного поколебавшись, она подчинилась… Шлеп! Се Вэй больно ударил ее по руке! Цзян Сюэнин отпрянула и недоверчиво уставилась на благочестивого с виду мужчину. В ее взгляде смешались обида, испуг и подспудная злость. Глаза покраснели и налились влагой. Девушка стиснула пальцы в кулак и кое-как подавила вспыхнувший гнев.

– Кстати, я так и не спросил: откуда у вас столько денег? И зачем они вам? – невозмутимо поинтересовался Се Вэй.

Цзян Сюэнин промолчала.

– Протяните руку. Я все вам верну, – усмехнулся мучитель.

Барышня спрятала руки за спину. Она опасалась отвечать на вопросы о происхождении денег, поэтому торопливо изобразила улыбку:

– Нет-нет, не надо… Это вам, господин… В знак почтения.

Се Вэй с благопристойным видом приподнял брови:

– Я не смею принять такой щедрый дар. Не беспокойтесь, я все вам верну. Как только докажете, что усвоили урок.

Младший наставник вновь указал на столик для циня. Девушке нестерпимо захотелось выругаться, но она проглотила обиду, скрыв недовольство. Сев за инструмент, Цзян Сюэнин решила сыграть пьесу «Пестрые облака гонятся за луной» и вдруг поняла, что за месяц действительно растеряла навыки. Что надо делать, помнила, однако пальцы слушались плохо. Несколько раз она взяла неверный тон.

Се Вэй стоял у окна с чашкой чая. Каждый раз, когда она делала ошибку, мужчина оборачивался и смотрел на нерадивую ученицу. Чем чаще смотрел, тем сильнее она нервничала. В конце концов играть стало невозможно. Цзян Сюэнин отодвинула инструмент и насупилась.

– Деньги уже не нужны? – спросил Се Вэй, с трудом сдерживая смех.

Желание вернуть пятьдесят тысяч лянов пересилило обиду. Отбросив гордость, барышня попросила:

– Может, покажете еще раз, а я попробую снова?

Се Вэй отставил чашку:

– Ладно.

Но когда он подошел и уже собирался опустить длинные тонкие пальцы на струны, его взгляд случайно упал на собственные ногти, прозрачные и ухоженные. В тот же миг в памяти всплыло воспоминание, как кровь засохла у него под ногтями и ее долго не удавалось отмыть. Пальцы мужчины зависли над струнами, не прикасаясь к ним. Цзян Сюэнин тщетно ждала, пока тот начнет играть, а затем в замешательстве подняла голову. На лице Се Вэя отобразилась сложная и непостижимая гамма чувств.

– Господин Се, у вас тоже бывают моменты, когда не хочется играть? – осторожно спросила барышня.

Мужчина встретился с ней взглядом. Хотя ученица смотрела с опаской, в ее глазах по-прежнему теплилась надежда, что наставник сыграет и покажет пример. Несмотря