История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

Глава 52. Алчная плутовка

Скрепя сердце Цзян Сюэнин взяла цинь и отправилась в усадьбу младшего наставника. Она приходила туда недавно, и слуги, похоже, ее не забыли. Барышню проводили от самых ворот к мастерской.

По краям дворика зеленел ажурный аспарагус, в пруду нерастаявший снег белел на увядших листьях лотоса, под которыми прятались сине-зеленые рыбки, изредка шевеля плавниками. Усадьба была выстроена в южном стиле, в духе пейзажей с правобережья Янцзы. В суровой столице такое изящество встречалось нечасто, однако любование красотами сейчас меньше всего занимало Цзян Сюэнин. Ей повсюду мерещился недобрый прищур Се Вэя. Лишь когда слуга сообщил, что они на месте, девушка очнулась и поспешно поблагодарила.

Младший наставник стоял у окна и спокойно пил чай, явно поджидая гостью, которая топталась снаружи, не решаясь войти. Мужчина спокойно поставил чашку на подоконник и, не оборачиваясь, заметил:

– В опасное дело вы сунулись без колебаний, а теперь, когда велят прийти на урок, вашу смелость словно черви изгрызли. Почему не заходите? Ждете, пока я выйду и сам приглашу?

Цзян Сюэнин побледнела, в конце концов стиснула зубы и осторожно переступила порог.

– Приветствую наставника, – сказала она, почтительно кланяясь.

Только тогда Се Вэй обернулся и посмотрел на девушку. Та прижимала к груди цинь, не смея поднять головы и разглядывая носки собственных туфель. Видна была только макушка. Ни дать ни взять пугливая, скромная барышня из благородной семьи. Жаль, послушания маловато.

Дома Се Вэй носил просторные темно-синие одежды. Он указал на пустой столик для циня, давая понять, куда положить инструмент, а затем спокойно спросил:

– Говорите, что признаете ошибку?

«Значит, это действительно ты прикарманил мои деньги!» – мысленно возопила Цзян Сюэнин, но, опустив цинь на столик, не посмела даже присесть.

– Признаю, – ответила она, смиренно потупив взор.

Каяться нужно как следует и ни в коем случае не оправдываться. Се Вэй говорит, что она виновата, – значит, виновата.

– О! А которую? – неожиданно спросил младший наставник.

В глубине души барышня понимала: если не повиниться, последствия будут плачевными, однако же объяснить, в чем она оплошала, не так-то просто. Потому что Цзян Сюэнин не чувствовала за собой вины.

Се Вэй бросил на письменный стол, прямо перед ее глазами, пачку расписок. На краю каждой виднелись отметины туши. У Цзян Сюэнин снова задергалось веко.

– Вы постарались на славу. Даже меня провели, – заметил мужчина с явной насмешкой в голосе.

Язык так и чесался ответить колкостью, но, вспомнив, что силы неравны, барышня сдержалась и угрюмо пробормотала:

– Дело было серьезным, и я не посмела довериться первому встречному.

– Откуда вы знали, что расписки попадут ко мне? – спросил Се Вэй.

– Я попросила господина Чжоу Иньчжи, глубокоуважаемого тысячника Тайной стражи, распустить слух. Понимала, что вы непременно узнаете, вот и догадалась, – без утайки ответила Цзян Сюэнин.

Немного осторожности она все же проявила: не призналась в том, что отдала Чжоу Иньчжи прямой приказ, и упомянула его имя с показной учтивостью. Се Вэй не должен был заподозрить, что ученица тайком плетет сеть собственных связей. Цзян Сюэнин и сама понимала, что союз с Чжоу Иньчжи напоминал сделку с тигром о продаже его собственной шкуры. Если еще и Се Вэй на нее ополчится, будет обидно вдвойне.

– Зачем же вы распустили слух, достигший моих ушей? – поинтересовался младший наставник наследного принца.

Цзян Сюэнин замялась, не зная, что ответить. Взгляд Се Вэя остановился на ее лице. Приподняв голову и случайно встретившись с мужчиной глазами, она ощутила холодную остроту его взора, в испуге поникла и торопливо проговорила:

– Кроме вас, я никого не знала… Надеялась, что вы что-нибудь придумаете. В отчаянии ухватилась за соломинку.

Ухватилась за соломинку? Только и всего?

Се Вэй прошелся по залу и усмехнулся:

– Я похож на хорошего человека?

Цзян Сюэнин не смела сказать, что проверяла свою догадку. Собравшись с духом, она продолжала нести первое, что взбредет в голову:

– Вы ведь обучали Янь Линя и даже провели для него обряд возложения головного убора. Семью Юнъи-хоу, преданных слуг государства, оклеветали. Я подумала, что, если появится шанс их спасти, вы не останетесь в стороне и уж тем более не будете добивать лежачего. Вот и решила попытаться. Разве теперь не доказано, что вы человек добрый и великодушный?

– Маленькая плутовка говорит слаще, чем поет, – заметил Се Вэй.

Нежный рот тараторил без умолку в надежде, что собеседник забудет, где север. Ясные глаза стреляли по сторонам, а на лице сияла льстивая улыбка. Ни одному слову не было веры!

Барышня чувствовала себя крайне неловко. Все тело зудело, ей хотелось переступить с ноги на ногу или пошевелить рукой, но она сдерживалась, и от этого становилось еще тягостнее. Услышав, как ее назвали плутовкой, девушка, не смея спорить, поджала губы и принялась лихорадочно соображать, как выпутаться.

– Вы не знали наверняка, что расписки получу именно я, но побоялись, что, если они достанутся мне, я все выясню, поэтому подстелили соломку. Очутись расписки в чужих руках, надпись осталась бы неразрешимой загадкой, однако они попали ко мне, а значит, ваша ставка оказалась верной, – подытожил Се Вэй.

И ведь попал в самую точку. Младший наставник обладал столь острым умом, что порой становилось не по себе. Цзян Сюэнин страшилась стоять под его пристальным взглядом. Теперь, когда ее замысел раскусили, пришлось, стиснув зубы, признаться.

– Вы исключительно прозорливы и разгадали мои ничтожные замыслы. Не смею отрицать вашу правоту.

Ее слова прозвучали почти искренне. Пусть Нин-младшая и не любила Янь Линя, сердцу ведь не прикажешь. Разве можно требовать взаимности в ответ на привязанность и доброту? Для надменной и эгоистичной барышни поступок и так был невероятным: ради спасения Янь Линя и его семьи она рискнула целым состоянием. Пятьдесят тысяч лянов – это не шутки! Даже будь у Се Вэя сердце из камня, он бы не смог не признать, что девушка поступила достойно. Младший наставник опустил глаза и протянул руку.

– Письмо при вас?

Получив настоятельное приглашение на урок музыки, Цзян Сюэнин сразу догадалась, чем все обернется, поэтому беспрекословно достала из рукава и с почтением вручила Се Вэю обе половины письма, уложенные в конверт. Мужчина достал их и быстро пробежал глазами, после чего долго безмолвствовал, постепенно меняясь в лице: сначала помрачнел, а затем в его взгляде промелькнула растерянность.

Цзян Сюэнин исподтишка наблюдала за ним.

– Вы читали? – спросил Се Вэй, складывая половинки письма.

У Цзян Сюэнин похолодело в затылке. Этот вопрос страшил ее больше всего. Ведь