История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Хуанчжоу? За две жизни Цзян Сюэнин не уезжала далеко от столицы. Даже если она и встречала это название в книгах, ей было трудно понять, далек ли путь и как там живется. Цзян Бою, по всей видимости, считал приговор редкой удачей. Увидев, как дочь погрузилась в задумчивость, и опасаясь, что та убивается из-за участи опального рода, мужчина поспешил утешить ее:

– Хуанчжоу находится в Хубэе. Двадцать лет назад по его окрестностям прошлись копыта конницы Пиннань-вана, когда он двинул войска на север. Теперь это пустынный, заброшенный город, но в сравнении с пустошами северо-запада, Ляодуном или Байюэ, куда обычно ссылают преступников, те места куда лучше. Жизнь в Хуанчжоу, конечно, горькая, зато можно смерти не опасаться. Обоснуются как простолюдины, а спустя время, глядишь, и дождутся помилования.

Цзян Сюэнин молча слушала.

– Государь проявил исключительную милость, – объяснял отец. – Говорят, в память о заслугах рода, но все дело в ребенке, которого носит во чреве Вэнь-чжаои. Не желая осквернять себя кровопролитием, его величество предпочел приумножить число своих добрых дел ради еще не рожденного младенца. Иначе за одну только переписку с приспешниками Пиннань-вана никого бы не пощадили.

Барышня понимала это, однако всякий раз, когда она думала, что род Юнъи-хоу будет обязан забыть о привольной жизни и отправиться в ссылку по несправедливому обвинению, а вместе с семьей уедет и юноша, обреченный терпеть лишения, ее охватывала тоска и сердце ныло от горечи.

– Когда отъезд? – спросила она.

– Сейчас холодно, да и праздники на носу, – ответил Цзян Бою, поразмыслив. – Наверное, уже в новом году.

Цзян Сюэнин задумчиво кивнула. Выслушав отца, она вернулась в свои покои, где заметно поубавилось вещей. Цинь Цзяоань, убранный в чехол, косо висел на стене. Меч Янь Линя, который она обещала сохранить, покоился в коробе. Подойдя к туалетному столику и открыв маленькую шкатулку, девушка увидела засохший браслет, сплетенный из цветов жасмина.

* * *

В глубинах темницы даже днем царила ночная тьма. Зимний холод пробирал до костей, от пола поднималась сырость. Единственное одеяло в тесной камере было ледяным на ощупь. Источником света служили две тусклые масляные лампы на дальней стене в конце тюремного коридора. Не обращая внимания на боль в спине, исполосованной кровавыми рубцами, Янь Линь устремил взор к одинокому оконцу. Днем погода была угнетающая: сплошная серость. Время от времени по затянутому пеленой небу проносились легкие белые облака. Но ближе к сумеркам порыв ветра разогнал тяжелые тучи, в оконном проеме замерцали редкие звезды, а серп луны тихо поднялся над макушками деревьев. Янь Линь уже давно не видел такой красоты, и на его губах заиграла улыбка. В юношеской незрелости его черт по-прежнему проглядывала некая острота, не сглаженная, а, напротив, проступавшая еще ярче. Он напоминал крепкую сосну, что вцепилась корнями в скалу наперекор суровым ветрам, не готовая ни склониться, ни дрогнуть.

Когда Цзян Сюэнин проникла в темницу под покровом ночи, она увидела именно этот решительный профиль. Заключенный глядит на луну…

«Этот вечер… не знаю, что за вечер сегодня?»[89]

Она резко остановилась. Шедший следом Чжоу Иньчжи понизил голос:

– Барышня, говорите по делу и выходите как можно скорее, а я откланяюсь.

Янь Линь обернулся на шум и увидел стройный женский силуэт. Должно быть, прокралась тайком. Гостья куталась в темный плащ с капюшоном, только ее белоснежное лицо мягко сияло в тусклом мерцании лампы. Даже не приглядываясь, Янь Линь сразу понял, кто перед ним, и тихо рассмеялся:

– Даже сюда решилась прийти. Ты и впрямь осмелела!

У Цзян Сюэнин покраснели глаза. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем она поняла, что юноша узнал ее, и шагнула вперед. Барышне показалось, будто она ступает по облакам: под ногами то твердо, то мягко. Подойдя ближе, она заметила кровавые пятна на спине юноши. Помимо смрада гнилой соломы и затхлой ржавчины, в воздухе витал слабый, но неотступный запах крови и горьких лекарств.

Узнав, что Три ведомства закончили разбирательство, Цзян Сюэнин не находила себе места. Вызвав и расспросив Чжоу Иньчжи, она решилась с его помощью проникнуть в тюрьму. К счастью, семью Юнъи-хоу не приговорили к смертной казни, поэтому военных, оцепивших темницу, отозвали. Охрана тюрьмы заметно ослабла. По словам тысячника, кто-то уже тайно навещал узников из дома Юнъи-хоу, значит, пройти было можно. Преодолев все заслоны один за другим, Цзян Сюэнин оказалась внутри. Однако теперь, замерев у решетки, она не смела приблизиться: боялась увидеть юношу в беспомощном состоянии и невольно смутить. Опасалась унизить.

– Все эти дни ты…

Она хотела спросить: «Ты был в порядке?» Но разве он мог быть в порядке? Девушка осеклась, не договорив. Ее язык, прежде живой и бойкий, стал неповоротливым. Она не знала, что сказать.

– Все хорошо, – сказал Янь Линь, не сводя с гостьи глаз.

У Цзян Сюэнин защипало в носу. Юноша не сдержал улыбки, однако, похоже, нечаянно потревожил раны на спине, поэтому судорожно вдохнул, закашлялся и побледнел.

– Не стой там. Заходи.

Барышня растерялась. Это тюрьма! Между ними толстая решетчатая дверь. Как ей войти? К ее изумлению, Янь Линь с усилием поднялся, опершись на холодную стену, подошел к решетке и снял с нее цепи виток за витком. Словно находясь у себя дома, он распахнул дверь и сделал пригласительный жест.

– Проходи.

Цзян Сюэнин ошарашенно глядела перед собой. Только сейчас она вспомнила, что в прошлой жизни Янь Линь приходил к ней уже после того, как дом Юнъи-хоу настигла беда. О самом же несчастье барышня узнала потом. Как юноша оказался на свободе при столь тяжком обвинении? Увидев, как легко открывается тюремная дверь, на которую лишь для вида наброшена цепь, она вспомнила и другие странности. С одной стороны, род Юнъи-хоу отправляют в ссылку, подвергая суровому наказанию. А с другой – втайне предоставляют им некоторую свободу. Так уж ли плохи были дела Юнъи-хоу?

Будто прочитав ее мысли и заметив, что гостья давно стоит без движения, Янь Линь взял ее за руку и потянул.

– Похоже, ты вся извелась от тревоги. Почему тебе не пришло в голову, что наш дом – один из двух величайших в столице, с обширными связями при дворе? Вдобавок ты оказалась умницей и вовремя предупредила нас о беде, поэтому мы успели как следует подготовиться. Разве могли мы оказаться в безвыходном положении?

Цзян Сюэнин хлопала ресницами, по-прежнему недоумевая. Когда юноша резко потянул ее за руку, она оступилась. Хорошо, что Янь Линь успел подхватить гостью, иначе упала бы. Ее ошалелый вид вызвал у него вздох.

– Похоже,