История дворца Куньнин. Книга 2 - Ши Цзин

– Я не настолько глупа. Смогу позаботиться о себе, – ответила Цзян Сюэнин.

Янь Линь опустился на грубую деревянную лежанку, которую даже язык не поворачивался назвать кроватью, и похлопал по месту рядом с собой, приглашая сесть.

– Знаю. Если бы ты была глупой, не додумалась бы предупредить нас с помощью Чжоу Иньчжи. Это ведь он провел тебя сюда?

Цзян Сюэнин кивнула.

– Этот человек полон амбиций, хотя пока не опасен, – заметил Янь Линь. – Он как трава на гребне стены: куда ветер подует, туда и склонится. Пока ты источник ветра, он рядом с тобой. Но если ты не хочешь вечно быть этим ветром, поосторожней с ним.

Барышня и сама понимала это. Она опустилась рядом, молча потупив глаза. В этой тесной и мрачной камере юноша с девушкой сидели плечом к плечу, словно в давние послеобеденные часы, когда они забирались на усадебную ограду, устраивались поудобнее и лакомились семенами эвриалы, болтая ногами, переглядываясь и смеясь. Или когда тайком поднимались на гору позади храма, прятались за огромной статуей Будды и, сложив ладони у рта, кричали, распугивая окрест стаи птиц… Перед мысленным взором проносились воспоминания о минувших днях. Тени двоих молодых людей ложились на влажные, покрытые пятнами стены, и трещины, забитые грязью, связывали их воедино.

Янь Линю вдруг стало невыразимо жаль покидать столицу. Здесь оставались те, кто был ему дорог. Юноша посмотрел на профиль барышни и неожиданно спросил:

– Тебе нечего мне сказать?

– Я просто хотела побыть с тобой рядом, – ответила Цзян Сюэнин.

Она и сама не знала, что говорить. Сидеть вместе с юношей казалось достаточным утешением. Его влажный взгляд затуманился. Янь Линь улыбнулся нежно и трогательно.

– Ты так добра ко мне. А я к тебе. Тогда почему ты не любишь меня?

Цзян Сюэнин опустила голову. Прошло много времени, прежде чем в колеблющемся свете лампы прозвучал ее голос:

– Ты не виноват. Я ведь уже говорила, что я плохой человек.

Янь Линь все равно не сводил с нее глаз.

– Что же в тебе плохого?

Воспоминания нахлынули, как бурная река, и унесли ее в прошлую жизнь. В этой жизни Янь Линь не причинил ей вреда, но шрамы, сохранившиеся в памяти, были слишком глубокими. Их уже не залечить. Оставалось только держаться в стороне, пытаясь загладить вину.

– Мне приснился сон. В том сне я сдуру сказала тебе, что хочу стать императрицей. Ты разозлился. Потом я действительно стала императрицей, а ты вернулся и вместе с другими людьми запер меня. Ты обращался со мной жестоко… очень жестоко…

Ее голос был тихим и невесомым, точно утренний туман, потом задрожал, как струна, но под конец обрел твердость. И все же, когда девушка моргнула, глядя перед собой, у нее по щеке внезапно скатилась горячая слеза.

«Я все-таки слабая», – подумала Цзян Сюэнин. Быстро, как будто ничего не случилось, она смахнула слезу и даже улыбнулась.

– Я же трусиха. Во сне ты был страшный. Вот я и разлюбила тебя. Разве этого мало, чтобы назвать меня плохой?

Девушка говорила о сне, но в тот самый миг, когда у нее на щеке блеснула слеза, у Янь Линя вдруг защемило сердце. Даже дышать стало трудно, словно такое и вправду случилось. Неужели можно разлюбить, увидев дурной сон? Однако сейчас было не время докапываться до сути.

– Ты ничего плохого не сделала. Это я в твоем сне поступал плохо. Настолько плохо, что Нин-нин побоялась любить меня.

В его голосе звучали забота и чуткость, ее же слова напоминали детский каприз. Цзян Сюэнин вдруг расплакалась по-настоящему. Слезы текли ручьями из покрасневших глаз, и остановить их не получалось. Янь Линь беспомощно вздохнул, бережно провел пальцем по ее щекам и тихо спросил:

– Ты хочешь стать императрицей?

Прежде чем прийти сюда, Цзян Сюэнин твердо решила: ни в коем случае не плакать. Разрыдавшись, она устыдилась своего малодушия. Отпрянув, барышня торопливо вытерла лицо рукавом, избегая пылкого взгляда юноши.

– Я же говорю, это было во сне, – глухо пробормотала она. – Сейчас не хочу. Но все равно… кто не мечтает вознестись выше всех? Мало ли кто о чем грезит.

Янь Линь рассмеялся, но его взгляд был на удивление серьезным.

– Разве императрица превыше всех?

Подлинный властелин Поднебесья, как известно, только один. Цзян Сюэнин не поняла, на что намекает юноша, и с недоумением уставилась на него, а тот поднял руку и погладил ее по голове. В глубине его глаз скользнула едва уловимая тень. Никто не знал, что в этой мрачной тюремной камере в столь тяжелое для него время юноша, едва достигший совершеннолетия, втайне дал себе клятву, великую и дерзкую. И не сказал о ней никому.

Снаружи ударили в колотушку. Ночь перевалила за час Крысы. Лунный серп, что висел в узком оконце, исчез за краем рамы, оставив в чернеющем небе лишь горстку мерцающих звезд. Янь Линь подумал, что время летит слишком быстро: скоро ему уезжать, и он даже не знает, вернется ли.

– Ты влюблена?

Цзян Сюэнин понурилась:

– Да.

– И в кого же? – с улыбкой спросил юноша.

Барышня молчала, не смея ответить. Янь Линь вспомнил чиновника из Палаты наказаний, которого видел на церемонии совершеннолетия.

– В господина Чжан Чжэ?

Цзян Сюэнин в изумлении подняла глаза.

– Ты смотришь на него точно так же, как я смотрю на тебя, – спокойно пояснил Янь Линь.

Девушка не нашлась что сказать.

– Пока меня не будет, ты уж постарайся выйти замуж, – нарочито шутливым тоном попросил узник. – Найди того, кому сможешь доверить свою жизнь. Иначе… я вернусь и украду тебя. Неважно, любишь ты меня или нет.

Он улыбался, делая вид, что дурачится, однако его взгляд был предельно серьезен. Цзян Сюэнин знала, что это не пустое обещание. Но как выйти замуж за Чжан Чжэ? Чтобы стать ему достойной парой, надо и впрямь постараться. Девушка тихонько фыркнула. Видя, что Янь Линь смотрит на нее с легкой насмешкой, Цзян Сюэнин не захотела признавать поражение:

– Обязательно постараюсь.

Глава 55. Небо ведает мои помыслы

Выражение лица у нее было точь-в-точь как в те годы, когда они спорили и дразнили друг друга. Только Янь Линь знал, что она говорит всерьез, и почувствовал сожаление. Как досадно, что вскоре придется покинуть столицу, ведь ему так хотелось узнать, чем этот Чжан Чжэ очаровал его дорогую Нин-нин. Впрочем, наверное, этот чиновник – неплохой человек.

Янь Линь покосился в глубину коридора,