Что случилось на балу? - Сабрина Джеффрис

Следовало немедленно прекратить это форменное безумие. Однако казалось, что он был не в силах сдержать влечение к ней. Одурманенный легким фруктовым ароматом ее духов, он стал настойчивее в поцелуе, а после ослабил давление и нежно провел губами по ее приоткрытому рту. Когда он скользнул языком между ее губ, углубив поцелуй, она издала глухой страстный стон и окончательно свела его с ума. Проведя руками по ее спине, он обхватил ладонями ее бедра и с силой прижал к себе. В ответ Элиза обняла его за шею, запустив пальцы в густую шевелюру.

Такое бурное проявление чувств никак не соответствовало образу тихой скромницы. Поведение Элизы в порыве страсти было пределом плотских мечтаний любого мужчины. Как только эта> мысль пришла в голову Натаниэля, он почувствовал, что Элиза слегка отстранилась от него — и тут что-то тяжелое упало на пол. Раздался звон разбитой посуды.

Обернувшись, он увидел Джоселин, застывшую в дверном проеме. Одной рукой она держала чашку чая, другая же бессильно повисла в воздухе. Джоселин уронила небольшое блюдо с пирожными, осколки которого теперь лежали у ее ног. Отчаяние, ясно читавшееся на ее лице, было лучшим доказательством того, что почувствовала молодая женщина, увидев, как возлюбленный целует другую.

Дьявольщина. Элиза была права.

Теперь Элиза отодвинулась от лорда Фокстеда, намереваясь как-то сгладить впечатление от того, что бедная девушка только что имела несчастье увидеть.

— Миссис Марч…

Тщетная попытка. Девушка выбежала из комнаты, оставив Джимми на попечение Верити, которая пыталась помешать малышу собирать с пола фарфоровые осколки блюда.

— Дзимми исплавит! — закричал он.

— Нет, Джимми. Ты не виноват. Миссис Пирс все исправит, хорошо? — С пунцово-красным от смущения лицом Верити повернулась к Элизе. — Я… э… уведу Джимми и попрошу лакея все убрать.

— Забудь о беспорядке. Сейчас это неважно. Но, пожалуйста, отведи Джимми к его матери, — попросила Элиза. — И еще, Верити, пожалуйста, закрой дверь. Мне нужно сказать еще несколько слов лорду Фокстеду наедине.

Как только дверь за Верити закрылась, Элиза резко повернулась к графу.

— Больше никогда не смейте так делать!

— Я всего лишь хотел убедиться, что…

— Я знаю, почему вы все это устроили. И знаю, что вы заметили реакцию бедной миссис Марч.

Он вздохнул.

— К сожалению, да.

— Но вы не смеете использовать меня, чтобы мучить несчастную девушку. И более того…

— Прошу вас, не продолжайте, — поспешно сказал он. — Я приношу свои искренние извинения. Мне не следовало целовать вас в ее присутствии, и я чрезвычайно сожалею об этом.

Элиза взглянула на него с явным подозрением.

— Вы никогда не признавали своих неправильных поступков… до сих пор.

— Я пытаюсь овладеть этим навыком, — проговорил он, растягивая слова. — Видите ли, людям свойственно меняться.

— Людям свойственны благие намерения, которые они редко осуществляют. — И пример тому — Сэмьюэл. — Если только не появляется веская причина измениться.

— В моей жизни она появилась.

— Вот как? Что ж, удивите меня, поведайте о ней. — Элиза скрестила руки на груди.

— Простите, но это глубоко личная тема. — Когда она попыталась, было протестовать, он добавил: — Должен признаться, реакция Джоселин вызвала у меня искреннее изумление. До сегодняшнего дня я и не предполагал, что она положила на меня глаз.

На лице Натаниэля было написано непритворное раскаяние, и Элиза смягчилась, несмотря на то что совсем недавно ее одолевали сомнения в его честности.

— Ее отношение к вам было очевидно даже для меня, хотя я познакомилась с ней совсем недавно. Однако, смею заверить вас, мне приходилось иметь дело со многими джентльменами, которые не имели ни малейшего понятия о чувствах самых близких им женщин, поэтому я не понаслышке знаю, что подобная слепота среди мужчин встречается нередко.

Он пристально посмотрел на нее, сузив глаза.

— Не могу понять, как воспринимать ваши слова: то ли радоваться, что вы приняли мои извинения, то ли негодовать из-за того, что вы считаете меня тупым болваном, который не видит, что происходит у него под носом.

Отвернувшись, чтобы скрыть улыбку, Элиза отошла от него на несколько шагов.

— Думаю, вы можете выбрать нечто среднее.

Он долго не отвечал ей, и она засомневалась, услышал ли он ее слова.

Затем граф направился к ней.

— Все же не такой уж я бесчувственный тупица, чтобы не заметить, что вы ответили на мой поцелуй, несмотря на все возражения после.

Значит, смысла отпираться не было. Любые оправдания были обречены на провал.

— Как бы то ни было, наша с сестрами компания считается в обществе уважаемой, и я должна поддерживать свою репутацию. — Повернувшись к Натаниэлю лицом, она сказала строгим тоном: — Поэтому я запрещаю вам целовать меня перед моей сестрой и перед кем-либо еще.

Его глаза сверкнули.

— Значит, я могу целовать вас наедине?

Коварный соблазнитель заигрывал с ней! Элиза постаралась скрыть волнение, охватившее ее, и в ответ произнесла то, что, по ее мнению, должно было охладить его пыл:

— Только если ваши намерения достаточно серьезны, лорд Фокстед.

— Полагаю, мы знакомы достаточно давно и вы можете называть меня Натаниэль. — Улыбаясь, как демон-искуситель, он придвинулся к ней. — Возможно, так и есть.

— Так и есть? — с придыханием переспросила она.

— Мои намерения к вам серьезны.

Она с горечью рассмеялась.

— Лжец. Мужчина, подобный вам, не станет с серьезными намерениями ухаживать за женщиной, подобной мне.

Он выглядел искренне озадаченным.

— Насколько мне известно, мы занимаем равное положение в обществе.

— Кроме того, что моя семья в прошлом была втянута в скандал, а я уже не девственница.

— Черт побери, а ведь вы правы. — В его голосе звучал сарказм. — Ваши рекомендации никуда не годятся. Придется мне удовлетвориться тем, что вы станете моей любовницей.

Даже несмотря на шутливый тон, его слова задели ее.

— Нет ничего более постоянного, чем связь с любовницей, — съязвила она. — Даже если бы вы дали мне полную свободу действий, все же игра не стоит свеч. Полагаю, время от времени я могу позволять себе непродолжительные свидания ради эротических развлечений, однако для чего-то более основательного у меня слишком плотный график. — Она улыбнулась. — Кроме того, боюсь, мое содержание вам не по карману.

— Не по карману? Мне? — Его глубокий низкий голос вибрировал от страсти, обещавшей ей погружение в темные глубины запретных удовольствий.

Неудивительно, что, когда Натаниэль притянул ее к себе и поцеловал уже во второй раз, Элиза не сопротивлялась. Потому что этот поцелуй не предназначался больше ни для кого, кроме нее. А также потому, что уже очень долгое время она не желала