Непорочная невеста Лорда Тьмы - Таня Акентьева

И в этот момент я увидела это снова.

Его глаза. Серебряная радужка залилась чернотой, зрачки исчезли и осталась лишь бездонная тьма, в которой плясали алые искры. На мгновение мне показалось, что за его спиной колыхнулась тень в виде расправленных крыльев.

Люди на площади замерли, смотря на нас с ужасом. Никто не кричал и не вмешивался. Они просто смотрели, как Лорд Тьмы держит за горло человека, посмевшего оскорбить его жену.

— Ещё раз посмотришь на мою жену, — прорычал Дариус голосом, от которого у меня волосы встали дыбом, — ещё раз произнесёшь её имя своими погаными губами, и я вырву твой язык. Я скормлю его твоим же собакам. Ты понял?

Уинтроп судорожно закивал, хрипя и царапая пальцами руку Дариуса. Тот разжал пальцы, и Уинтроп рухнул на мостовую, хватая ртом воздух. Из его горла вырывались жалкие, булькающие звуки.

Дариус повернулся ко мне.

Его глаза снова были серебряными. Обычными. Человеческими. Но я уже видела… Я видела Тьму.

— Едем домой, — бросил он и, не дожидаясь ответа, повёл меня к экипажу.

Обратную дорогу мы вновь провели в полном молчании.

Я сидела, прижавшись к стенке экипажа, смотрела на мужа и думала лишь о том, что только что видела. Его глаза, залитые чернотой. Тень за спиной. И та лёгкость, с которой он поднял взрослого мужчину одной рукой. Это и есть его проклятие? Это то, что он скрывает в западной башне?

Когда мы вернулись в Равенмур и вошли в холл, я остановилась и посмотрела на Дариуса.

— Твои глаза, — сказала я тихо. — Они стали чёрными, как тогда, в часовне, когда кольцо обожгло мою руку. Что это?

Мужчина замер и посмотрел на меня.

— Это проклятие, — глухо ответил он. — То, о чём ты спрашивала. То, что живёт во мне. И то, что рано или поздно поглотит меня полностью.

— Но ты контролируешь его, — сказала я. — Ты отпустил того мужчину…

— Сегодня — да, — он отвернулся. — Но бывают дни, когда контроль слабеет. И тогда… тогда случается то, о чём я потом жалею.

Договорив, супруг пошёл прочь, но я схватила его за руку, заставляя остановиться.

— Я не боюсь, — сказала я. — Не боюсь твоей Тьмы…

Дариус медленно повернулся, и я увидела в его глазах недоверие.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — прошептал он.

— Возможно, — я шагнула к нему. — Но я хочу понять. Научи меня понимать тебя…

Дариус посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, а затем коснулся моей щеки.

Его прикосновение было нежным, почти робким.

— Ты или самая смелая, или самая глупая женщина из всех, что я знал, — вновь повторил он…

Глава 7

Притяжение бездны

После поездки в Блэквуд Дариус изменился.

Иногда, когда он думал, что я не смотрю на него, плечи мужчины опускались, а лицо становилось таким измождённым, что у меня сердце сжималось от боли.

Я пыталась расспрашивать Дариуса о том, что случилось с его предками и как он вообще получил проклятие, но супруг всегда уходил от ответов, отделываясь общими фразами.

И я не настаивала, боялась спугнуть то хрупкое доверие, которое начинало зарождаться между нами.

Но чем больше молчал Дариус, тем сильнее становилось моё любопытство и тем острее я чувствовала: тайна западной башни — ключ ко всему. К его боли, к его Тьме, к его одиночеству. И если я хочу понять своего мужа по-настоящему, то должна узнать, что же скрывается за той железной дверью.

Случай представился сам собой.

Это случилось спустя четыре дня после поездки в Блэквуд.

Я лежала в постели, слушая, как завывает ветер в бойницах, и не могла уснуть. Дариуса рядом не было. Он сказал, что у него дела, и ушёл сразу же после ужина. Я сделала вид, что поверила, но внутри всё сжалось от плохого предчувствия.

Какие дела могут быть в полночь в замке, где кроме нас и горстки слуг никого нет?

Я долго ворочалась с боку на бок и даже считала овец, но ничего не помогало.

Сон не шёл.

В конце концов я не выдержала. Встала, накинула тёплый халат поверх ночной сорочки, сунула ноги в мягкие туфли и вышла в коридор. Ноги сами понесли меня знакомым маршрутом: через холл, мимо малой столовой, в сторону библиотеки.

Может, книга поможет отвлечься?

Я шла, стараясь ступать бесшумно, и чувствовала, как холод каменных плит проникает сквозь тонкие подошвы туфель.

У двери библиотеки остановилась. Изнутри пробивался слабый, дрожащий свет. Он был холодным, серебристо-голубоватым, и пульсировал, словно живой.

Сердце забилось быстрее. Я знала, что должна развернуться и уйти, ведь Дариус предупреждал меня, просил не совать нос в его дела…

Но я не ушла.

Вместо этого, осторожно толкнула дверь и заглянула внутрь.

То, что я увидела, заставило меня замереть на месте.

Дариус стоял спиной ко мне, у камина.

Мужчина был без рубашки…

Боже.

Шрамы, которые я заметила на его теле в первую ночь, были лишь малой частью. Сейчас, в холодном серебристом свете, исходившем непонятно откуда, я видела всё. Его спина была исполосована чудовищными ранами. Но не старыми, зарубцевавшимися, а свежими и кровавыми.

Плоть супруга была разорвана, словно кто-то провёл по ней когтями гигантского зверя.

Кровь стекала по лопаткам, по позвоночнику и впитывалась в ткань брюк.

И эти раны сами собой заживали…

Прямо на моих глазах края ран стягивались, плоть срасталась, кровь останавливалась, оставляя свежие розовые рубцы, которые на глазах бледнели и превращались в те самые белые шрамы, что увидела в первую ночь. Процесс был быстрым, неестественно быстрым, и сопровождался тихим, влажным звуком, от которого меня замутило.

Но самое страшное было не в этом.

Из теней в углах комнаты, из-под стеллажей, из каждой щели в каменной кладке к Дариусу тянулись чёрные щупальца дыма. Они были плотными, осязаемыми, переливались оттенками чёрного и фиолетового, и двигались целенаправленно — к его спине, к ранам. Эти тени касались разорванной плоти, впитывались в неё, и я видела, как после каждого такого прикосновения заживление ускорялось.

Я не понимала…

Тьма питала его? Или мой муж питался Тьмой?

Сам Дариус стоял неподвижно, опустив голову и сжав кулаки.

Плечи мужчины дрожали от боли, но он не издавал ни звука.

Вдруг кольцо на моём пальце запульсировало, отзываясь на его боль, и от этой пульсации у