Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Бросилась к своему столу, где лежал мой скудный набор приборов, и вытряхнула содержимое мешочка на столешницу. Что у меня есть? Сушеная мята, корень солодки, немного снежного лотоса (жалкие крохи, пыль на дне мешочка) и… уголь. Обычный бамбуковый уголь, который я наскребла из печи, надеясь использовать для очищения воды. Бамбуковый уголь – отличный поглотитель ядов, но сам по себе он слаб, его нужно очистить.

Я схватила ступку. Мне нужна жидкая основа, насыщенная инь, чтобы дух воды принял лекарство как родное. Взгляд упал на кувшин с водой. Вода здесь, в горах, была хорошей, но стоялой. Этого мало.

– Думай, думай…

Выбежала за порог, не заботясь о том, что я босиком. Снег обжег ступни. У забора пробивались молодые побеги зимнего бамбука. Зеленые упрямые ростки, выжившие под снегом. В самой их сердцевине текла жизнь, победившая мороз.

Упала на колени и ножом срезала три самых крепких побега. Вернувшись в дом, я начала работать. Мои руки двигались сами собой, повинуясь годами отточенным жестам. Растереть уголь в мельчайшую пыль, выжать прозрачный, пахнущий свежестью и морозом сок из бамбука и смешать. Получилась густая черная паста, которая выглядела отвратительно и пахла землей.

– Этого мало, – пробормотала я, кусая губы. – Это лишь замедлит распад. Нужно что-то, что свяжет ингредиенты воедино. Связующее звено между мертвым углем и живым соком.

У меня не было духовного клея, не было меда диких пчел и даже алхимического масла. Была только я сама. Взяла нож и не колеблясь полоснула по подушечке большого пальца. Три капли крови упали в ступку. Алая кровь клана Лин, насыщенная природной ци травников.

Смесь зашипела, черная паста на мгновение вспыхнула багровым, а затем стала плотной. Я быстро скатала из нее три неровные уродливые пилюли размером с ноготь – Пилюли Черного Снега. Примитивная грубая алхимия, созданная из мусора и крови, но это было единственное, что могло спасти духа. Теперь как их передать?

Я услышала тяжелые торопливые шаги на тропинке, ведущей к моему павильону. Кто-то тяжело, с хрипом, ломая наст, бежал. Приоткрыла дверь. В свете луны я увидела управляющего Чэня. Старик, обычно невозмутимый, как скала, сейчас выглядел растрепанным. Он бежал к старому колодцу, который находился у границы моего двора. В руках он сжимал ведро.

Я поняла. Лекарям срочно понадобилась мертвая вода из глубинного источника, не тронутая солнечным светом, чтобы развести свои огненные порошки. А ближайший такой колодец находился здесь, в заброшенной части поместья. Это был мой единственный шанс. Я накинула накидку, скрывая лицо, схватила пилюли и выбежала на снег.

– Дядя Чэнь! – окликнула я его, стараясь перекричать ветер. Старик вздрогнул, едва не выронив ведро. Он резко обернулся, щурясь в темноту.

– Госпожа Лин? – Его голос дрожал от напряжения. – Вернитесь в дом! Немедленно! Сейчас не до вас. В поместье беда…

– Я знаю, – быстро сказала я, подходя вплотную к мерцающей стене барьера. Она гудела, чувствуя мою близость. Воздух пах грозой. – Я вижу потоки жизни, – продолжила я, глядя ему в глаза. – Это речной дух, верно? И его лечат огнем.

– Откуда вы… – Чэнь замер, держась за край колодца.

– Неважно. Слушайте меня внимательно. Вы несете воду для лекарей, они хотят дать ему Солнечный Жар или настойку огненного корня.

– Да, – кивнул Чэнь, растерянно моргая. – Дух замерзает, он весь посинел, его трясет. Главный врачеватель Вэй сказал, ему нужно тепло…

– Нет! – почти крикнула я, но тут же понизила голос, оглядываясь. – Тепло убьет его. Это яд-обманка. Он маскируется под холод, но внутри сжигает меридианы. Если дать духу огонь, его ядро взорвется, как сосуд с кипящим маслом.

Чэнь смотрел на меня с сомнением. В его старых глазах читалось: «Что может знать эта девчонка, дочь шарлатана, чего не знают великие врачеватели Академии?» Время уходило. Я видела, как аура духа вдалеке начинает пульсировать быстрее. Роковой момент приближался.

– Возьмите это. – Я раскрыла ладонь. На ней лежали три черных шарика.

– Что это? – Чэнь отшатнулся, вглядываясь в темноту сквозь мерцающую стену.

– Пилюли Черного Снега. Уголь и зимний бамбук. Они впитают яд и охладят ядро изнутри, не дав ему разорваться.

– Я не могу… – Старик покачал головой. – Господин Шан Гуань убьет меня, если узнает, что я дал важному свидетелю какую-то грязь из ваших рук. Вы под следствием, госпожа.

– Тогда не говорите ему! – Я в отчаянии подошла к самой границе барьера. Искры уже начали прыгать по моей одежде. – Скажите, что нашли в запасах старого лекаря. Скажите, что это семейный секрет. Мне плевать! Просто дайте это духу, иначе через время прогорания половины палочки благовоний от свидетеля останется только лужа черной слизи!

Чэнь колебался. Он видел мою решимость и что там, во дворе, положение дел выходит из-под контроля.

– Хорошо, – выдохнул он. – Давайте сюда.

Он шагнул к барьеру, похлопал себя по поясу, и его лицо побелело.

– О Небеса… – прошептал он. – Жетон… Я забыл пропускной жетон в парадном халате! Я выбежал так быстро…

Он в ужасе отдернул руку от сияющей стены. Как я поняла, без жетона барьер Пяти Громов не различал, свой ты или чужой. Он испепелял любого.

– Я не могу войти, – прохрипел Чэнь. – А если побегу обратно за жетоном, то потеряю время…

– Времени нет! – крикнула я.

Я посмотрела на свои руки. Кинуть? Через барьер, который сжигает любую вещь, проходящую сквозь него без ключа? Пилюли рассыплются в прах, не долетев. Чэнь не может войти, я не могу выйти. Тупик. И на открытие барьера уйдет много времени.

– Нельзя кидать, – сказала я тихо, принимая решение. – Их нужно передать из рук в руки.

– Госпожа, нет! – Глаза Чэня расширились. – Без жетона это безумие! Вам оторвет руку!

– Не оторвет, если я буду быстрой.

Сделала глубокий вдох. Сейчас будет больно. Я знала, что Шан Гуань может почувствовать нарушение потоков, но если я ничего не сделаю, моя совесть сожрет меня заживо.

Протянула руку прямо в стену гудящего смертоносного света. Удар был мгновенным и страшным, словно тысячи раскаленных иголок вонзились в мою плоть одновременно. Запахло паленой кожей и тканью.

Закусила губу до крови, сдерживая крик, который рвался из груди. Мое зрение помутнело от болевого шока. Браслеты на запястьях раскалились, добавляя к боли от молнии ожог от металла.

Но я не отдернула руку и просунула ее сквозь пелену смертоносной ци по локоть. Моя дымящаяся ладонь с почерневшей кожей раскрылась перед лицом ошеломленного Чэня. На ней, чудом уцелевшие, лежали три пилюли.

– Бери! – прохрипела я. Слезы катились по щекам, смешиваясь с потом. – Бери же, старый дурак!

Чэнь смотрел на мою руку с ужасом. Он видел, как кожа краснеет и покрывается волдырями прямо на глазах. Он дрожащими пальцами схватил пилюли.

– Госпожа… вы…

– Беги! – Я выдернула руку обратно, прижимая