Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

когда слуги меняются сменами в час Козы[4], когда солнце стоит в зените и тени самые короткие. Двигалась перебежками, прячась за колоннами галерей и причудливыми скалами сада. Облачная Резиденция была огромной, лабиринт из переходов, мостиков и павильонов. Но я знала, куда идти. Высокая башня с крышей в виде раскрытой книги возвышалась над восточным крылом. Павильон Небесных Свитков.

К моему удивлению, стражи у входа не было. Видимо, Шан Гуань полагал, что никто в здравом уме не пойдет воровать книги, когда в сокровищнице полно золота и артефактов. Или же он считал, что защита самого поместья достаточно надежна, чтобы остановить любого внешнего врага, а о внутреннем враге он не подумал.

Я толкнула тяжелую дверь из сандалового дерева, которая бесшумно открылась. Внутри царил полумрак и тот самый запах, который я любила больше всего на свете, – запах чернил, сухой бумаги, кожи и вековой мудрости. Запах, который в доме моего отца был заглушен ароматом денег и ядов.

Зал был огромен. Полки из темного дерева уходили вверх на десятки чжанов, теряясь в темноте сводов. Вдоль стен висели артефакты, дающие мягкий, рассеянный свет, не вредящий старым свиткам. Здесь было тихо, только где-то вдалеке капала вода в клепсидру[5], отмеряя время. Кап. Кап. Кап. У меня было не больше стражи до того, как кто-нибудь заметит мое отсутствие.

Я не стала терять ни мгновения и прошла мимо рядов с законами и историей династий. Мне нужен был раздел трактатов о природе вещей и списки изъятых вещей. Я бродила между стеллажами, скользя пальцами по корешкам книг, читая названия: «Растения Северных Болот», «Трактат о Ледяных Лотосах», «Яды и противоядия клана Цзин», «Бестиарий Северных Пустошей»… Библиотека Шан Гуаня была сокровищницей. Здесь хранились книги, которые считались утерянными. Книги, за которые мой отец мог убить.

Наконец на одной из верхних полок в ряде «Запретные знания», защищенной слабой печатью от пыли, я нашла то, что искала. Старый потрепанный свиток из кожи неизвестного зверя: «Редкие и проклятые виды растений Эпохи Хаоса». Взяла его, чувствуя, как дрожат руки. Печать легко поддалась моему прикосновению, ведь она была рассчитана на то, чтобы отпугнуть слуг, а не мастера.

Развернула свиток на ближайшем столе. Вот оно. Рисунок, выполненный тушью с пугающей точностью, черный стебель, извивающийся как змея, фиолетовые прожилки на листьях, бутон, похожий на глаз. «Теневой Первоцвет. Произрастает в местах массовых казней или битв, где земля пропитана кровью практиков и страхом смерти. Используется темными культами для создания Эликсира Хаоса и яда Холодного Огня. Полностью уничтожен в Империи указом от 45 года правления династии Цинь…» Уничтожен. Как же. Хах.

Я жадно читала описание свойств, водя пальцем по строкам: «…вызывает искажение ци, которое невозможно отследить обычными способами. Жертва теряет контроль над потоками, каналы ци воспаляются, провоцируя неуправляемые и опасные выбросы силы, а затем ее духовное ядро взрывается, высвобождая накопленную энергию в разрушительной вспышке».

И приписка на полях, сделанная чьим-то острым, летящим почерком: «Яд действует в три этапа. Первый: иллюзия невероятной легкости и ложное очищение меридианов. Второй: ледяной озноб, тело отвергает собственную ци, пока внутренние органы сжигает скрытый жар. Третий: распад. Ни в коем случае не использовать согревающие эликсиры на второй стадии! Огонь ян ускоряет распад в десять раз».

Я похолодела. Это подтверждало мои догадки. Тот, кто посадил эту дрянь у меня в саду, готовил идеальное убийство. Если бы Шан Гуань вдохнул пыльцу, то почувствовал бы озноб. Лекари дали бы ему согревающее, и Ледяной Дракон взорвался бы, уничтожив половину столицы.

Внезапно я услышала звук, от которого кровь застыла в жилах. Скрип двери и тяжелые уверенные шаги, отдающиеся эхом под сводами библиотеки. Бежать было некуда, я находилась в тупиковом проходе между рядами в самом дальнем углу. Попыталась свернуть свиток, но руки предательски дрогнули, и пергамент с сухим шелестом криво свернулся сам. Шаги медленно и неотвратимо приближались.

– Я думал, крысы предпочитают амбары, а не библиотеки, – раздался холодный и спокойный, как поверхность замерзшего озера, голос.

Медленно обернулась, пряча свиток за спину. Шан Гуань стоял в проходе, загораживая собой свет. Он был одет в дорожный плащ, подбитый темным мехом, на плечах еще лежал нерастаявший снег. Его лицо было непроницаемым, как маска, но в глазах плясали опасные огоньки.

– Как ты вышла? – спросил он тихо. Слишком тихо. Я выпрямилась, вздернув подбородок. Лгать бессмысленно, отрицать очевидное глупо. Он видел меня насквозь.

– Через дверь, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя колени подгибались.

Шан Гуань сделал шаг вперед. Воздух вокруг него сгустился и резко похолодел, иней пополз по книжным полкам.

– Барьер, который я установил, должен был удержать мастера стадии Золотого Ядра. У тебя едва сформирована Основа, и твои каналы перекрыты браслетами. И все же ты здесь.

Он подошел вплотную, и я почувствовала запах морозного ветра, крови и сандала, исходящий от него. Шан Гуань огромной подавляющей горой нависал надо мной.

– Ты использовала артефакт? Талисман, который дал тебе отец? – Он протянул руку, требуя ответа. – Отдай мне то, что ты прячешь.

– У меня ничего нет, – покачала головой. – Барьер… был несовершенен. Я просто нашла путь.

– Несовершенен? – Его брови поползли вверх. Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Великий Судья оскорбился за свою магию. – Ты смеешь утверждать, что моя техника имеет изъяны? Девчонка, которая даже меч держать не умеет?

– У всего есть изъяны, господин, – парировала я, глядя ему в глаза. – Даже у Небесного Закона. В вашем плетении был изъян в потоке Огня. Вероятно, вы были утомлены или раздражены, когда создавали его. Чувства влияют на узор ци. Гнев делает плетение жестким, но хрупким.

Шан Гуань молчал, глядя на меня сверху вниз. В его глазах читалось недоверие, смешанное с оцепенением. Никто никогда не смел судить его духовное мастерство.

Внезапно он жестко перехватил мое запястье, но не заламывая руку. Его пальцы легли на мой пульс. Ледяная волна его ци ворвалась в мое тело, проверяя меридианы, ища скрытые артефакты или следы чужой магии. Это было больно и унизительно, словно обыск изнутри. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но он держал крепко.

– Чисто, – пробормотал он, отпуская мою руку. На его лице отразилось искреннее недоумение. – Никаких артефактов. Твое ядро слабое. Как ты могла увидеть узор потока?

– У меня… высокая чувствительность к теплу, – соврала я, отведя глаза. Я не могла рассказать ему про Истинное Зрение. Не сейчас точно. Он решит, что я опасна, и вырежет мне глаза. – Я почувствовала, где стена холоднее.

Он сузил глаза, явно не веря, но не имея доказательств обратного. Затем его взгляд упал на свиток, который я все еще сжимала за спиной.

– Что это? – Он