Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Чэнь, больше не говоря ни слова, развернулся и побежал к главному дому так быстро, как только позволяли его старые ноги. Я осталась одна. Я баюкала свою обожженную руку, раскачиваясь из стороны в сторону. Пульсирующая боль оглушала сознание.

Вдали, со стороны главного дома, раздался низкий, вибрирующий гул, дрожание силы достигло пика, а потом наступила внезапная тишина. Крики смолкли, всполохи красного света лекарей погасли.

Умер? Или выжил? Я не знала и сидела на снегу, глядя на то, как на моей ладони надуваются уродливые пузыри ожогов. Ткань рукава приварилась к коже.

– Идиотка, – всхлипнула я. – Какая же ты идиотка, Лин Юэ. Ты спасаешь тех, кто хочет тебя казнить.

Заставила себя встать, меня трясло. Нужно обработать рану, если начнется жар и появится гниль, то я потеряю руку, а однорукий алхимик никому не нужен.

Вернулась в дом, оставляя на полу мокрые следы. Мази от ожогов у меня было мало – только остатки сока алоэ и гусиный жир, который нашла на кухне. Этого было недостаточно для магического ожога, но все же лучше, чем ничего.

Нанесла жир на кожу, стараясь не кричать от прикосновений, и забинтовала руку остатками подола, который рвала вчера для работы в саду. Легла в постель, кутаясь в одеяло с головой. Меня била крупная дрожь – боль и обратный удар после использования ци.

Я лежала, смотрела в темноту, прислушиваясь к каждому шороху, и ждала, что сейчас дверь распахнется и войдет мой муж с мечом в руке и приговором на устах. Он почувствовал прорыв барьера и все знает.

Я нарушила приказ, вмешалась и использовала магию крови. Три преступления за раз.

Ночь тянулась бесконечно, каждый вдох казался часом. Рука горела и пульсировала, не давая забыться сном. Когда за окном начал брезжить серый, мутный рассвет, я услышала шаги.

Я ожидала топот стражи, но это были тихие, мягкие шаги одного человека. Раздался почти вежливый стук в дверь. Я вздрогнула, резко садясь в постели. Сердце забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

– Войдите. – Мой голос был хриплым и чужим.

Дверь открылась, на пороге стоял Чэнь. Он выглядел уставшим, под глазами залегли глубокие тени, но он держался с новой, странной почтительностью, которой я раньше не видела. Он теперь смотрел не сквозь меня, а на меня.

В руках у него был поднос, но не простой деревянный, на котором носили еду для слуг, а дорогой, для почетных гостей и господ. На подносе стояла фарфоровая чашка с дымящимся завтраком, от которого пахло имбирем и медом, стопка свежей одежды цвета весеннего неба, подбитой мехом, и маленькая баночка из белого нефрита. Чэнь вошел и поставил поднос на единственный стол.

– Господин приказал передать это вам, – сказал он, указывая на баночку. – Мазь из Небесного Шелкопряда мгновенно снимает боль и не оставляет шрамов.

– Он… знает? – Я замерла, прижимая больную руку к груди.

– Свидетель жив, госпожа. – Чэнь поклонился ниже, чем когда-либо. – Лекари были в ярости, когда я вмешался. Врачеватель Вэй кричал, что я убью духа этой грязью. Но когда ваша… смесь… попала в горло духа, чернота ушла, озноб прекратился, и дух уснул спокойным сном.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает плечи, оставляя лишь слабость. Жив. Догадка была верна, моя алхимия сработала.

– Что вы сказали господину?

– Я пытался уверить его, что нашел рецепт в старых записях библиотеки. – Чэнь позволил себе легкую, едва заметную улыбку в уголках глаз. – Но господин Шан… он просто взял остатки одной пилюли, растер ее в пальцах, понюхал и сказал: «В этом доме только один человек достаточно безумен, чтобы смешивать собственную кровь с углем, и достаточно умен, чтобы использовать зимний бамбук против летнего яда».

– Он злится? – спросила я глухо и закрыла лицо здоровой рукой. Он все понял. Конечно, он же видел кровь в составе.

– Господин… озадачен. Он долго смотрел на пилюлю, а потом спросил меня: «Как она передала это?» Я рассказал про барьер. – Сжалась, ожидая приговора. – Он промолчал, но его лицо… – Чэнь покачал головой. – Он просил передать, что ваш долг за нарушение границ усадьбы считается уплаченным. Но он также просил передать, что, если вы еще раз сунете руку в барьер молнии, он лично наденет на вас кандалы, блокирующие ци полностью, для вашей же безопасности.

– Для безопасности… – повторила я.

– Возьмите мазь, госпожа, это сокровище резиденции. Одна такая баночка сто́ит как небольшой павильон.

Я посмотрела на нефрит. Шан Гуань не пришел сам и не поблагодарил меня лично. Он остался в своей башне. Но он прислал теплую одежду и лучшее лекарство, зная, что я пострадала, спасая его дело.

– Спасибо, дядя Чэнь.

– Госпожа… – Старик уже у двери обернулся. – То, что вы сделали… Вы спасли не только духа. Если бы свидетель умер в доме Судьи, да еще и от рук лекарей, честь господина бы пострадала. Враги сказали бы, что он не может навести порядок в собственном доме. Вы защитили честь клана Шан. Мы… я этого не забуду.

Он вышел, тихо прикрыв дверь. Я осталась одна, глядя на роскошный завтрак и баночку с мазью. Впервые за эти дни в холодном Бамбуковом Павильоне стало немного теплее.

Взяла прохладную и гладкую баночку здоровой рукой и открыла крышку. Внутри была полупрозрачная мазь, пахнущая лотосом и мятой. Я нанесла немного мази на ожог. Боль немного притупилась, приятный холодок успокаивал ее.

– Один – один, муж мой, – прошептала я. – Один – один.

Теперь я знала точно – он не бездушное чудовище. Он умеет ценить поступки. И в его ледяной броне только что появилась первая крошечная трещина.

Я подошла к окну, снег во дворе сверкал на солнце, игра переходила на новый этап. Я больше не была пешкой. Я сделала ход, и теперь мне предстояло узнать, каким будет ответный ход Ледяного Дракона.

Глава 6

Мазь из Небесного Шелкопряда действительно была сокровищем, стоящим небольшого павильона. К полудню жгучая, пульсирующая боль в моей обожженной руке утихла окончательно, сменившись приятной прохладой, словно я окунула ладонь в горный ручей, текущий с ледников. Уродливые волдыри опали, кожа начала светлеть, возвращаясь к своему истинному бледно-фарфоровому оттенку. Осталась лишь розовая полоса, напоминающая след от ожога крапивой, но и она должна была исчезнуть к вечеру. Завернула тканью руку, чтобы мазь не коснулась одежды.

Я сидела у окна своего павильона, кутаясь в новый плащ, подбитый соболем. Шан Гуань прислал надежную защиту от холода. Мир за окном казался обманчиво спокойным. Солнечные лучи играли на наледях, покрывающих ветви старой сливы, превращая сад в сказку из хрусталя. Но это только затишье перед бурей.

– Один – один, – тихо