Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

тело дрожать, но на самом деле он сжигает меридианы изнутри. Это ложный инь. – Я обвела взглядом зал, задерживаясь на каждом лице. – Если бы вы, почтенные врачеватели, дали ему Пилюлю Солнечного Жара, как планировали, вы бы добавили настоящий огонь к скрытому огню яда. Дух взорвался бы мгновенно. Его ядро просто не выдержало бы избытка ян. Вы бы убили его своими руками.

Лекари переглянулись. Вэй покраснел так, что казалось, его сейчас хватит удар.

– Чушь! – выплюнул он, брызгая слюной. – Холодный Огонь – это пустые предания! Сказка для запугивания послушников! Никто не видел его в Империи уже сто лет!

– То, что вы его не видели, не значит, что его нет. Я видела. В библиотеке моего мужа есть свиток, описывающий его. И мой отец… – Я запнулась, но заставила себя продолжить: – Мой отец описывал похожее действие в своих закрытых трактатах.

– Твой отец – преступник! – заорал Вэй, торжествуя. – И ты читаешь его еретические книги в Зале Правосудия? Господин Судья! Это признание! Она признает, что пользуется запретными знаниями клана Лин!

– Я признаю, что спасла свидетеля, которого вы собирались убить своим невежеством! – крикнула я, повышая голос. Мое терпение лопнуло. – Моя «грязь», как вы выразились, состояла из особо очищенного угля, который впитал яд в животе, и сока зимнего бамбука, который охладил каналы, не вступая в противоборство с природой духа. Кровь была нужна как связующий ингредиент, потому что у меня не было под рукой духовного клея. – Я резко повернулась к Шан Гуаню и теперь смотрела только на него. – Сейчас свидетель спит. Скорее всего, жар утих и чернота ушла из ауры. Если врачеватели не верят мне, пусть проверят его пульс сейчас. Если там есть признаки распада ян – я готова принять наказание. Отрубите мне руку или голову прямо здесь.

Шан Гуань молчал. Он смотрел на меня с нечитаемым выражением на лице. Его пальцы медленно постукивали по нефриту подлокотника. Тук. Тук. Тук. Как капли воды, отсчитывающие секунды до моей казни.

– Управляющий Чэнь, – позвал он, не отрывая от меня взгляда. Старик Чэнь, стоявший в тени колонны, выступил вперед. Он выглядел уставшим, но спокойным. – Доложите о состоянии свидетеля.

– Свидетель очнулся час назад, господин, – поклонился Чэнь. – Он слаб, но разумен. Он попросил воды и… поблагодарил за то, что «огонь внутри перестал жрать его живот». Это его точные слова.

В зале повисла звенящая тишина. Врачеватель Вэй побледнел, его рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Он понимал, что проиграл. Шан Гуань медленно поднялся, его огромная пугающая тень накрыла нас всех.

– Имперская Академия… – произнес он тихо, и от его голоса стало так холодно, что воздух застыл. Пар пошел изо рта стражников. – …получает от казны десять тысяч серебряных лянов в месяц. За эти деньги я ожидаю отличной работы, а не того, что мою жену придется будить посреди ночи, чтобы она исправляла ваши ошибки, рискуя собой.

Слова «мою жену» прозвучали как удар гонга. Он публично назвал меня супругой в присутствии посторонних и своих врагов. Это было взятие под защиту клана. Он обозначил свои пределы. И лекари от его слов задрожали.

– Господин… мы не знали… признаки недуга были необычными… мы действовали по правилам… – забормотал Вэй, кланяясь так низко, что его лоб почти касался пола.

– Вон, – бросил Шан Гуань. – И если я узнаю, что свидетель умер из-за вашего «лечения» или недосмотра, вы займете его место на носилках.

Лекарей как ветром сдуло. Они пятились к выходу, кланяясь и бормоча извинения, спотыкаясь о собственные ханьфу, пока стража не захлопнула за ними тяжелые двери. Мы остались втроем. Я, Шан Гуань и Чэнь, который тут же мудро растворился в тенях, оставив нас наедине в центре огромного зала.

Шан Гуань спустился с возвышения. Он двигался плавно и бесшумно, как хищник, и остановился в двух шагах от меня. Я чувствовала, как дрожат мои колени, сила схлынула, оставив после себя слабость и головокружение.

– Ты рисковала, – сказал он.

– Жизнь духа была важнее риска, – ответила я, глядя в пол на узоры.

– Я не про духа. – Он шагнул ближе. – Ты рисковала, бросая вызов Вэю. У него связи при дворе. Он любимец наложницы Императора и мог уничтожить тебя одним словом, оклеветать, если бы свидетель умер.

– Но он не умер.

– Верно. – Шан Гуань помолчал. – Теневой Первоцвет, яд Холодного Огня… Ты слишком много знаешь об этом, Лин Юэ, для девушки, которая должна вышивать и играть на цитре.

Он взял меня за обожженную и уже зажившую руку. Его прикосновение было осторожным, почти невесомым, но я вздрогнула. Он поднял мой рукав, открывая белую ткань, которую я сама наложила поверх мази.

– Мазь помогла?

– Да, – выдохнула я, чувствуя, как краска приливает к щекам. Пальцы Шан Гуаня были прохладными, но от этого прикосновения по коже бежали мурашки. – Спасибо вам.

– Ты сказала им правду про состав пилюль? – спросил он, рассматривая мои пальцы, словно искал на них следы магии.

– Да. Почти.

– Почти? – Он поднял взгляд на мое лицо. В его серых глазах снова появился тот самый опасный огонек интереса, смешанный с… уважением?

– Я не сказала им, что добавила в смесь немного пыльцы Лунного Цветка, чтобы успокоить боль. Это не влияло на уничтожение яда, просто… милосердие.

Шан Гуань хмыкнул. Уголок его губ дрогнул в едва заметной полуулыбке.

– Милосердие – опасное качество для жены Судьи. В нашем мире милосердие часто принимают за слабость. – Он отпустил мою руку. – Ты спасла свидетеля и мое расследование. И ты унизила старого дурака Вэя, которого я давно хотел выгнать из Совета, но не имел повода. Три победы за одно утро. Неплохо для заложницы.

Он прошел мимо меня к окну, заложив руки за спину. Снег за окном сверкал, но Шан Гуань, казалось, видел не сад, а что-то другое.

– Но теперь у нас проблема, Лин Юэ.

– Какая? – спросила я, потирая запястье.

– Ты доказала, что ты не просто украшение. – Он повернулся ко мне, и его лицо стало серьезным и жестким. – Лекари будут болтать, слухи поползут по столице о том, что у Судьи жена – теневой алхимик, способный лечить проклятия. Это привлечет внимание тех, кто подбросил нам этот яд. Ты стала добычей для охотников.

Похолодела. Я не подумала об этом, ведь просто хотела спасти пациента.

– Я… я буду осторожнее. Я не стану выходить из павильона.

– Поздно, – отрезал Шан Гуань. – Теперь ты в игре, нравится тебе это или нет. Твоя защита – это моя честь.

Он подошел ко мне вплотную и наклонился так, что его губы оказались у моего уха. Я почувствовала запах молний и мороза.

– С этого дня ты не сидишь в павильоне. Ты переезжаешь в гостевое крыло главного дома под мою личную охрану.

– Что? – Вскинула голову, едва не