Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Шан Гуань принял мою игру. Он оценил результат и не казнил меня за дерзость. Это было обнадеживающе и пугающе одновременно, потому что теперь я перестала быть для него пустым местом и «бесполезным украшением». Когда Дракон смотрит на тебя, но не нападает, это не всегда означает безопасность. Иногда это означает, что он выбирает, с какой стороны начать есть.

В ворота павильона громко, требовательно и по-хозяйски постучали. Тяжелые удары металла о дерево, от которых задрожали стены моего ветхого жилища. Я вздрогнула, пряча нефритовую баночку с мазью в широкий рукав.

– Войдите! – крикнула я, поднимаясь и расправляя складки нового голубого ханьфу.

Дверь распахнулась с грохотом, на пороге стояли двое стражников в полном боевом облачении. Лазурные доспехи, шлемы с гребнями в виде драконьих плавников, тяжелые мечи на поясе. Их потоки ци были жесткими и колючими. Обычные вояки, исполняющие приказ, не задавая вопросов.

– Госпожа Лин Юэ, – произнес один из них, даже не потрудившись склонить голову. – Небесный Судья требует вашего присутствия в Зале Ясности. Немедленно.

Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Зал Ясности. Зал для торжественных приемов и малых судов. Место, где выносятся приговоры при свидетелях.

– Мне позволено переодеться? – спросила я, стараясь сохранить ледяное спокойствие в голосе, хотя колени предательски дрожали. Мне не во что было переодеваться и не хотелось. Вся моя одежда была непригодна для проживания в доме Судьи, кроме его присланного ханьфу. Я желала подготовиться и подумать о причине прихода стражников.

– Немедленно, – повторил стражник, лязгнув ножнами. – Господин не любит ждать.

– Хорошо. Я пойду так.

Мы шли через поместье, здесь было людно. Коридоры полнились слугами, которые, завидев нас, склоняли головы и вжимались в стены, пытаясь слиться с камнем. Но я чувствовала их любопытные, испуганные и злорадные взгляды спиной. Слухи в Облачной Резиденции распространялись быстрее болезни. Все уже знали, что ночью произошло нечто странное и что «дочь отравителя» замешана в этом.

Зал Ясности оправдывал свое название. Он был ослепительно, болезненно белым. Стены из кипенного камня, полированный пол, огромные окна, впускающие потоки зимнего света. Здесь невозможно было спрятаться в тень. Каждая пылинка, каждая морщинка, каждая ложь были видны как на ладони.

В центре зала на внушительном возвышении восседал Шан Гуань. Он был в парадных одеяниях Небесного Судьи из темно-синего шелка, расшитого серебряными волнами и облаками, стянутых тяжелым поясом с нефритовыми пластинами, и высокой шапке с начертанным словом «правосудие». Он выглядел как ожившая статуя божества. Холодный, недосягаемый и идеальный.

Но не он привлек мое внимание. Справа от возвышения стояла группа людей в белых чистых ханьфу с золотой вышивкой на рукавах. Трое старцев с длинными седыми бородами и лицами, полными праведного негодования.

Имперские лекари, вершина врачевательского искусства, те, кто лечит Императора и его наложниц. Те, кто считает, что любое лечение, не прописанное в Золотом Каноне Медицины тысячелетней давности, – ересь, караемая смертью. Я поняла, зачем меня позвали. Это был суд над моей «грязной алхимией».

– Преступница прибыла, – проскрипел один из старцев, указывая на меня узловатым пальцем, унизанным зачарованным перстнем. Я подошла к подножию трона, чувствуя, как пол холодит ноги даже через подошвы туфель, и опустилась на колени, склонив голову.

– Лин Юэ приветствует Небесного Судью и своего мужа.

– Встань. – Голос Шан Гуаня был ровным. Ни тепла, ни холода, только стук падающего камня в глубокий колодец.

Поднялась, расправив плечи. Я чувствовала на себе тяжелый, прощупывающий взгляд мужа. Он смотрел на мою руку, спрятанную в рукаве.

– Главный врачеватель Вэй, – обратился Шан Гуань к лекарю, стоящему посередине, тучному старику с красным лицом, – повторите свое обвинение в присутствии обвиняемой.

Старик Вэй выступил вперед, его потоки жизни полыхали раздражением и уязвленной гордостью. Огонь. В его ци было слишком много огня. Неудивительно, что он хотел сжечь пациента.

– Небесный Судья! – начал он визгливо, брызгая слюной. – Это возмутительно! Мы, лучшие умы Имперской Академии, боролись за жизнь важного свидетеля! Мы готовили сложнейший ритуал очищения Священным Огнем, чтобы выжечь скверну из его тела! И тут… эта женщина! – Он ткнул в мою сторону пальцем так гневно, что его жидкая бородка затряслась. – Она передала какую-то грязь и заставила вашего управляющего, старого дурака, сунуть ее в глотку умирающему духу! Это нарушение всех правил! Это покушение на убийство свидетеля!

– Свидетель жив, – спокойно заметил Шан Гуань. Он сидел расслабленно, подперев подбородок рукой, но его взгляд был цепким, как у ястреба.

– Жив?! – взвизгнул Вэй. – Пока жив! Но его меридианы забиты холодом! Эта девчонка дала ему яд инь, чтобы подавить симптомы! Это временно! Она просто заморозила его смерть, чтобы выслужиться перед вами! Но когда действие ее «лекарства» кончится, дух умрет, и его агония будет ужасной! Я требую немедленно казнить ее за использование запрещенных темных искусств!

– Именно! – Второй лекарь, худой как жердь, поддакнул. – Она использовала бамбуковый уголь и сырую кровь! Это методы темных культиваторов из Южных Болот! Это грязная, варварская алхимия! Клан Лин всегда славился своими ядами. Она хотела добить свидетеля, чтобы скрыть правду о преступлениях своего отца!

В зале повисла тишина. Обвинение было серьезным. Покушение на свидетеля карается смертной казнью, как и использование темной алхимии. Шан Гуань медленно перевел взгляд на меня.

– Тебе есть что сказать в свое оправдание, Лин Юэ?

Я посмотрела на лекарей. В их глазах я видела страх, а не заботу о пациенте. Они боялись за свою репутацию, ведь сами не смогли узнать суть болезни, а какая-то девчонка из опального клана сумела. Им нужно было уничтожить меня, чтобы сохранить лицо перед Судьей.

– Главный врачеватель Вэй утверждает, что я использовала яд инь, – мой голос звучал тихо, но в зале каждое слово отдавалось четким эхом, – и что свидетель умрет, когда действие лекарства закончится.

– Разумеется! – фыркнул старик. – Ты нарушила баланс ян в его теле! Духи воды и так холодные, им нужно тепло, чтобы выжить!

– Духи воды холодные по своей природе, – согласилась я, глядя ему прямо в глаза. – Но скажите мне, почтенный врачеватель, какого цвета был поток ци пациента, когда его привезли?

– Черно-фиолетовый. – Вэй нахмурился, сбитый с толку вопросом. – Признак глубокого поражения скверной Бездны.

– А запах? – продолжила я. – Чувствовали ли вы запах?

– При чем тут запах? – вмешался второй лекарь. – Пахло гарью и тиной!

– Нет. – Я покачала головой. – Если бы вы подошли ближе, не полагаясь только на артефакты, а использовали свои чувства, вы бы услышали сладковатый запах гнилого миндаля и перезревших персиков.

Я увидела краем глаза, как дернулась бровь Шан Гуаня. Он сам только что выдал своим поведением, что знал о нем.

– Это признак яда Холодного Огня, – сказала я твердо. – Редкий яд, который добывают из корней Теневого Первоцвета. Особенность этого яда в том, что он маскируется и создает морок холода, заставляя