Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Я подошла к самому краю защитного круга. Шан Гуань напрягся, его пальцы дернулись к поясу, где висел меч, но он не остановил меня.

– Ты – существо чистой ци, – продолжила я, глядя в черные провалы глаз шуйсяня. – Облик может лгать, одежда может лгать, даже запах можно подделать. Но душа… Духовное ядро подделать нельзя. Посмотри на мои потоки силы.

Я закрыла глаза и немного ослабила власть над своим ядром, позволяя частичке ци просочиться наружу. Это было рискованно, Шан Гуань стоял рядом и мог почувствовать природу моей силы, но у меня не осталось выбора.

Моя ци была слабой, но теплой. Это была ци травника, смешанная с горечью полыни и земной твердостью. Шуйсянь вытянул шею. Его ноздри, похожие на узкие щели на гладком лице, затрепетали. Он втягивал энергию.

– Теплая… – прошептал он неуверенно. – Как нагретый камень на солнце. Шершавая.

– А та женщина? – резко спросил Шан Гуань, вступая в разговор. – Та, что была у реки. Какая у нее была духовная суть?

Дух задрожал, его полупрозрачное тело пошло рябью, как вода от брошенного камня.

– Холодная… Нет, никакая. Пустая.

– Пустая? – переспросил Судья, подходя ближе. – Как у смертного?

– Нет! – взвизгнул дух воды. – У смертных есть искра, даже у букашки есть искра. А там… Там была дыра. Холодная, гладкая тьма, словно… словно это была не живая плоть, а нарисованная личина.

Он снова взглянул на меня. На его лице больше не отражался животный ужас, только растерянность.

– Ты – живая и пахнешь пионами, как она. Но внутри ты – другая. Та была… как отражение в мертвой воде.

– Спасибо, – выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.

Шан Гуань молчал, смотрел на духа и на меня. Его лицо оставалось неподвижным камнем, но я видела, как в его глазах рисуется картина.

– Отражение в мертвой воде, – повторил он медленно. – Морок высшего порядка. Или мастерская маскировка, скрывающая ци полностью.

– Или кто-то использовал артефакты Сокрытия Души, – предположила я. – Но чтобы обмануть духа… Это должен быть очень мощный артефакт.

Шан Гуань повернулся к Чэню.

– Запиши показания слово в слово. «Ци нападавшей была пустой и мертвой. Ци госпожи Лин живая и теплая». Этого достаточно, чтобы снять прямые обвинения, но недостаточно, чтобы объяснить запах. – Он посмотрел на меня. – Кто знал, что ты пользуешься маслом пиона?

– Весь дом моего отца, – ответила я честно. – Служанки, мачеха, сам отец. Это не секрет.

– Значит, враг пришел из твоего прошлого окружения, и он очень старался сделать так, чтобы все указывало на тебя. Идеальное платье, идеальный запах и идеальное время. – Он жестом приказал мне следовать за ним.

– Куда теперь? – спросила я.

– В мой служебный покой. Ты утверждала, что нашла ошибку в моих картах. Пришло время ответить за свои слова. Если ты так хорошо разбираешься в вязкости зимней воды, покажи мне, где искать источник.

Рабочее место Шан Гуаня в Башне Вердиктов было местом, где холод становился осязаемым. В камине не горели дрова, только зачарованные камни давали голубоватый свет. Стены были увешаны картами Империи, схемами течений и списками разыскиваемых преступников. Это было логово одинокого снежного барса, и сейчас я вошла в него по приглашению хозяина. Шан Гуань приблизился к огромному столу, заваленному свитками, и развернул карту Белой Реки, которую я видела в библиотеке.

– Показывай. – Он протянул мне кисть.

Я подошла к столу. Моя рука дрожала, но я заставила себя успокоиться. Алхимия и природа – мои владения. Тут я сильнее его.

– Вот здесь. – Указала концом кисти на излучину реки, где нашли тела. – Вы считали, что яд сбросили здесь и течение разнесло его вниз. Но посмотрите на изгибы дна. Здесь впадина Черного Дракона. Зимой, когда вода на поверхности покрывается льдом, глубинные течения тут закручиваются в обратную сторону. – Провела линию, перечеркивая его расчеты красной тушью. – Яд тяжелее воды, особенно Холодный Огонь. Он не поплыл вниз, а осел на дно и пополз против течения, влекомый притяжением подземных источников инь.

– Против течения? Это идет вразрез законам природы. – Шан Гуань следил за моей рукой, нахмурившись.

– Это идет вразрез законам воды, но соответствует законам яда, – возразила я. – Теневой Первоцвет растет на проклятой земле, его сок тянется к смерти. А где у нас ближайшее место скопления силы смерти?

Я подняла глаза на него. Шан Гуань замер, его взгляд метнулся к точке на карте, расположенной выше по течению, всего в пяти ли от городских стен.

– Старый могильник казненных, – прошептал он. – Заброшенный рудник на севере.

– Именно, – кивнула я. – Там идеальная почва для выращивания этой дряни. Энергия страха и боли пропитала землю насквозь. И там есть подземные воды, которые впадают в Белую Реку.

– Если ядовитые угодья там… – Шан Гуань выпрямился, и в его глазах вспыхнул хищный блеск, – то они травят воду не с берега, они отравляют сам источник, а то, что видел свидетель у реки, – это была отвлекающая уловка. Представление, чтобы мы искали в другом месте и определенного человека.

– Верно, – согласилась я. – Пока вы гонялись за «невестой в красном» по берегам, настоящий яд сочился из-под земли.

Шан Гуань потер висок резким болезненным движением. Он поморщился, прикрыв глаза, его лицо, и так бледное, стало цвета бумаги.

– Проклятье… – выдохнул он сквозь зубы.

Я видела его духовную суть, в районе головы бушевал ледяной шторм. Острые как иглы синие сполохи впивались в его духовное тело. Это была не просто головная боль, а застой ледяной ци, который медленно убивал его.

– У вас застой меридиана Тай-ян, – сказала я тихо. – Избыток холода блокирует кровоток. Если не снять зажим, вы можете потерять сознание или даже зрение.

– Я знаю, – прохрипел он, опираясь руками о стол. – Мои лекари дают мне пилюли…

– Пилюли не помогут, пока канал забит. Нужно телесное прикосновение, а точнее, точечный массаж с прогреванием.

– Ты предлагаешь свою помощь? Ты? – Шан Гуань открыл один глаз, вертикальный зрачок сузился от боли.

– У меня нет с собой игл, – соврала я, игнорируя его слова. Иглы всегда были со мной. – Но мои руки теплые, я могу разбить ледяную пробку.

Он дернул бровью и хмыкнул, но ничего не сказал. Сейчас его гордость боролась с болью, и боль побеждала.

– Делай, – бросил он, опускаясь на стул. – Но если ты попытаешься свернуть мне шею…

– Вы меня убьете раньше, – закончила я за него.

Подошла к нему со спины, от него веяло холодом, как от открытого ледника. Я потерла ладони друг о друга, разогревая их и собирая крохи своей ци в кончиках пальцев.

– Будет больно, – предупредила я.

– Я привык к боли.

Положила пальцы на его виски. Он вздрогнул, мышцы его шеи напряглись, став твердыми как камень. Его кожа была ледяной. Я несильно, но точно надавила в точки Тай-ян и Фэн-чи у