Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

– Они реагируют на движение! – крикнула я, уворачиваясь от шипастого отростка. – И на тепло живой крови, как любые хищники Бездны! Не давайте им почувствовать ваш жар!

– Тогда охладим их пыл! – Шан Гуань вонзил меч в землю. – Тысяча Игл!

Земля вокруг нас взорвалась ледяными шипами, круг холода расширился, промораживая почву насквозь. Я услышала, как лопаются корни под землей, не выдерживая резкого гибельного холода. Вой растений перешел в визг и начал стихать.

– Идем к центру, – бросил Шан Гуань. Он выдернул меч, дыша тяжело, но стоя ровно, как скала. – Там что-то есть. Я чувствую скопление ци.

Мы пробирались через мертвый сад. Хруст замороженных растений под ногами отдавался в груди, словно когти, скребущие по открытой ране.

В середине рудника на небольшом возвышении стоял старый, покрытый мхом и иероглифами, которые я не могла прочесть с ходу, каменный алтарь. А перед алтарем стояла женщина спиной к нам, глядя на нечто, лежащее на камне. На ней было красное свадебное платье, расшитое золотыми фениксами, черные волосы украшали драгоценные шпильки, пряди развевались на ветру, которого здесь не было. Я застыла. Это было платье, в котором я приехала. И ее фигура… так похожа на мою. Шан Гуань остановился, рука с мечом дрогнула.

– Лин Юэ? – тихо позвал он, глядя на женщину. Потом обернулся ко мне, стоящей за его спиной, и снова взглянул на женщину. – Интересный поворот. – Его голос стал ледяным. – Обернись!

Женщина медленно повернулась, показывая мое лицо, мои глаза, мои губы и даже родинку над бровью. Все было воссоздано с пугающей точностью. Она улыбнулась как мертвец. Губы растянулись, но глаза остались пустыми и стеклянными.

– Муж мой… – произнесла она. Голос был моим, но в нем звучало странное эхо, словно говорили двое одновременно. – Ты пришел за мной? Или ты привел ее? – Она указала на меня длинным пальцем с алым ногтем. – Она подделка, а я настоящая. Я ждала тебя здесь.

Холодный пот потек по спине. Было жутко смотреть на саму себя, говорящую чужим голосом.

– Шан Гуань, – прошептала я. – Это не человек. Посмотрите на ее потоки ци.

Но Шан Гуань уже не слушал и не отрывал взгляда от двойника.

– Если ты настоящая, – сделал шаг вперед, – то ответь мне, что я сказал тебе в первый день, когда ты вошла в мой служебный покой?

– Ты сказал, что любишь меня, – проворковала она. Двойник склонила голову набок. Движение было резким, кукольным. Шан Гуань жестко усмехнулся.

– Ошибка. Я сказал, что ты утомляешь меня своим присутствием.

Он сорвался с места и в одну кшану преодолел расстояние до алтаря. Меч описал дугу. Двойник не пыталась защититься, только стояла и улыбалась. Но в последний момент, когда лезвие должно было снести ей голову, ее тело взорвалось облаком красных лепестков и бумажных обрывков. Шан Гуань прошел сквозь него, разрубая воздух.

– Иллюзия, – выплюнул он.

Но лепестки не упали на землю, а закружились, собираясь в рой. Бумажные обрывки стали острыми, как лезвия, и полетели в него, пытаясь порезать лицо и глаза.

– Осторожно! – крикнула я. Шан Гуань выставил ледяной щит. Бумага врезалась в лед с глухим стуком, оставляя царапины.

– Это не просто иллюзия! – кричал он сквозь шум вихря. – Это боевое заклинание!

Из вихря снова сформировалась фигура. На этот раз у нее не было лица, только гладкая бумажная маска, а вместо рук – лезвия. Существо бросилось на Шан Гуаня с нечеловеческой скоростью.

Мой муж был мастером меча, его движения оставались безупречными, но кукла не чувствовала боли, не уставала и не имела жизненно важных органов. Он отрубал ей руки, она же сразу отращивала их из бумаги. Он пронзал ее сердце, она же смеялась моим смехом над его беспомощностью.

Я стояла в стороне, лихорадочно думая. Я не могла помочь в бою, меня убьют случайным ударом, но могла найти источник силы. И ответ сразу пришел в голову. Алтарь. Кукла не отходила далеко от алтаря, а значит, была привязана к нему. Я рванула вперед, огибая место схватки.

– Лин Юэ, назад! – заорал Шан Гуань, отбивая серию ударов.

– Отвлеките ее! – крикнула я в ответ.

Подбежала к камню, на котором лежал какой-то предмет. Я увидела вырезанную из бумаги фигурку, пропитанную кровью, которая пульсировала, посылая команды чудовищу по протянутым красным нитям. Схватила фигурку, и она обожгла руку холодом и даже порезала кожу.

– Уничтожить, – прошептала я и выхватила из мешочка флакон с концентратом Слезы Змеи, едкой смесью, которой я очищала инструменты от ржавчины. Зубами вырвала пробку и вылила содержимое на бумагу.

Бумага, чернея и сворачиваясь, зашипела. В ту же кшану кукла за спиной Шан Гуаня застыла, занесенные лезвия остановились в цуне от его шеи. Она дернулась, издала скрежещущий звук… и рассыпалась ворохом красной бумаги на снег.

Тишина вернулась на рудник. Я сползла по камню алтаря, тяжело дыша, руки тряслись. Шан Гуань убрал меч в ножны и подошел ко мне, перешагивая через кучи бумаги.

– Ты сумасшедшая, – сказал он. В его голосе было облегчение. – Я же приказал стоять сзади.

– Если бы я стояла, мы бы тут до вечера танцевали, – огрызнулась я, поднимаясь. Его взгляд изменился. Он увидел, что я не просто обуза, которую можно поставить у стенки.

– Ты цела? – Он протянул руку, касаясь моего плеча.

– Да.

– Тогда нужно осмотреть это. – Он повернулся к останкам куклы. – Теперь у нас есть тело преступника.

Шан Гуань поднял с земли один из крупных кусков бумаги, плотной и явно дорогой.

– Рисовая бумага высшего сорта, – заметил он. – Такую делают только в провинции Шу.

Подошла ближе и вздрогнула. Я знала эту бумагу. Такую бумагу я часто видела в рабочем зале моего отца.

– Дайте мне, – попросила я.

Взяла обрывок. Теперь, когда магия рассеялась, аромат пионов исчез, остался только запах самой бумаги и чего-то еще, душного и до боли знакомого. Поднесла лист к носу, вдыхая тяжелый, сладкий аромат розовой воды. Запах, от которого у меня в детстве болела голова и который я внутри тихо ненавидела.

– Что? – спросил Шан Гуань, видя, как изменилось мое лицо.

– Эта бумага… – Я провела пальцем по краю. Там был едва заметный знак – цветок лотоса в круге. – Это бумага из личных запасов моего отца. Он использует ее для отчетов Императору.

– Твой отец? – Шан Гуань нахмурился. – Лин Чжэн способен на создание боевого заклинания?

– Нет. Отец – трус и бюрократ, он не владеет такой магией. Но… – Вдохнула запах еще раз, чтобы убедиться. Ошибки быть не могло. – Это личные духи2 моей мачехи, Янь Хун. Она пропитывает ими все: одежду, письма и даже веера. Эта бумага лежала в ее покоях.

– Твоя мачеха? – Шан Гуань замер, его глаза немного расширились.

– Да. В доме Лин она хотела продать меня старику, пока вы не предложили сделку.