Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

– Вы… вы ничего не знаете, – прохрипела она, улыбаясь окровавленным ртом. – Вы думаете, я – зло? Я лишь садовница и только ухаживала за садом…

– Кто приказал тебе отравить реку? – надавил Шан Гуань. Меч оцарапал кожу на ее шее.

– Река… это лишь полив. – Она захихикала, и этот звук был страшнее воя ветра. – Саду нужна еда. Много еды. Город… весь город станет Садом.

– Имя! – потребовала я, подходя ближе. – Кто стоит за Культом? Министр? Генерал? Кто?

Янь Хун перевела взгляд на стену за моей спиной. Там висело большое бронзовое зеркало в резной раме. Обычное зеркало, в которое она любовалась собой каждое утро, когда приходила в главный зал, так как проводила здесь много времени. Ее зрачки расширились.

– Он… он видит… – прошептала Янь Хун, и ее лицо исказилось в гримасе животного ужаса. – Он не простит… Я не сказала… Я молчала!

– Кто видит? – Шан Гуань обернулся к зеркалу.

Там отражались только разгромленный зал, мы и лежащая женщина. Никого постороннего. Но Янь Хун смотрела не на свое отражение, а словно вглубь.

– Нет… нет, прошу… – заскулила она, хватаясь руками за горло. – Не надо… Я же… верна…

Внезапно она выгнулась дугой, ее рот раскрылся в беззвучном крике. Я увидела, как под кожей на ее шее что-то зашевелилось. Словно клубок червей. Жилы вздулись, став черными.

– Что с ней? – Шан Гуань отшатнулся, но не убрал меч.

– Проклятие, – поняла я. – Печать молчания!

Янь Хун захрипела. Из ее рта, раздирая губы, показался зеленый росток. Он рос с пугающей скоростью. Стебель, листья, бутон… За кшану ее лицо превратилось в маску агонии.

– Помоги… – булькнула она, протягивая ко мне руку. Я дернулась вперед, но Шан Гуань схватил меня за плечо и удержал на месте.

– Не трогай! Это зараза!

В этот момент бутон во рту Янь Хун раскрылся. Это был прекрасный иссиня-черный лотос, который выпустил облачко золотистой пыльцы.

Глаза Янь Хун остекленели, и она обмякла. Цветок тут же завял и рассыпался прахом, словно выполнил свою работу. В комнате повисла тишина, только ветер свистел в выбитых окнах. Мы стояли над трупом моей мачехи. Победа, которая кшану назад казалась такой сладкой, вдруг стала пеплом на губах.

– Она была просто пешкой, – глухо сказал Шан Гуань, убирая меч. – Расходный материал. Ее убили, как только она попыталась заговорить.

Он подошел к зеркалу, в которое смотрела умирающая, и провел рукой по поверхности. Бронза была холодной и обычной.

– Здесь нет магии, но она видела кого-то в нем. Или думала, что видит.

– Зеркало могло быть вратами, – предположила я. Мой голос звучал странно и глухо.

Внезапно пол ушел из-под ног, комната качнулась, стены поплыли. Я схватилась за голову, виски пронзила острая боль, словно туда вонзили раскаленные спицы. Легкость исчезла, и на ее место пришла свинцовая, невыносимая тяжесть во всем теле.

– Лин Юэ? – Голос Шан Гуаня доносился словно сквозь вату.

Я посмотрела на него. Он стоял, опираясь рукой о стол. Его лицо было смертельно бледным, на лбу выступила испарина, руки дрожали.

– Холодно… – прошептала я, чувствуя, как зубы начинают выбивать дробь. – Как же холодно…

Это был не обычный холод. Это был лед, рождающийся внутри костей. Мое ядро сжалось, пытаясь защититься, но холод проходил сквозь защиту.

«Вторая стадия. Ледяной Озноб», – пронеслось в голове. Иллюзия силы рассеялась. Мы потратили слишком много сил в бою, разогнали кровь, и теперь яд, который мы впитали через поры на руднике, ударил в полную силу.

– Яд… – прохрипел Шан Гуань. Он попытался сделать шаг ко мне, но его ноги подкосились. Великий Ледяной Дракон рухнул на колени. Его духовная суть мигнула и погасла. – Не… спать… Если уснем… замерзнем…

Я сползла по стене на пол, мир сузился до пятна света на ковре. Мы были одни в доме, полном трупов – бумажных и настоящих. Враги повержены, но мы умирали. Я шарила в рукаве, где-то там был уголь… или хотя бы защитная пилюля… Но не могла даже сжать пальцы, чтобы достать их. Смертельная слабость была сильнее меня.

– Шан Гуань… – позвала я.

Он не ответил, только сидел на полу, опустив голову на грудь. Иней начал покрывать его волосы и ресницы. Его тело, и так склонное к холоду из-за духовного корня, теперь превращалось в ледяную статую. Яд использовал его собственную силу против него.

Я поняла, что если сейчас закрою глаза, то больше их не открою. Нужно двигаться, нужно тепло. Но какое тепло? Огонь убьет нас, ведь так было написано в свитке. Значит… нужно телесное тепло. Живое. Я заставила себя ползти. Каждый цунь давался с боем. Я ползла к Шан Гуаню.

– Не смей… умирать… – прошептала я, касаясь его руки. Она была твердой и холодной, как камень.

Он с трудом поднял голову. Его глаза были мутными.

– Уходи… – выдохнул он. – Я заморожу… тебя…

– Заткнись, – прошипела я и прижалась к нему, обняла его за шею, вжимаясь всем телом в ледяную броню. Моя ци была слабой, но теплой. Я пыталась отдать мужу все, что у меня было.

Мы сидели на полу в разрушенном зале, обнявшись, как любовники, но это скорее были объятия умирающих, которые пытались хоть как-то выжить. Вокруг сгущались тени, и в этих тенях мне почудилось движение. Кто-то смотрел на нас. Из углов? Из зеркала? Но у меня уже не было сил разбираться, тьма накрыла нас с головой.

Глава 10

Обычно темнота, захватывавшая мое сознание, была черной, но в этот раз она оказалась белой, ослепительной и обжигающе холодной. Я плыла в этом кипенном мареве, не чувствуя своего тела. Казалось, я превратилась в ледяную статую, забытую на пике самой высокой горы мира. Холод проникал везде: под веки, в легкие и в само сердце. Но, странное дело, этот холод не убивал. Он словно заморозил время внутри, остановив мучительный холод, переросший в искаженный пожар, который еще недавно пожирал мои внутренности.

– …держись… не смей…

Глухой, рычащий, полный боли и ярости голос доносился словно сквозь толщу воды. Я попыталась открыть глаза, веки были тяжелыми, как могильные плиты, но я заставила их дрогнуть. Мир качался. Белые вспышки сменились ритмичными толчками. Я увидела мех черного волка совсем рядом с лицом, почувствовала запах мороза, молний и крови. Я была прижата к чему-то твердому и холодному, и меня держали железной хваткой.

– Шан… Гуань… – Имя сорвалось с губ облачком пара.

– Молчи. – Его хриплый и прерывистый голос прозвучал прямо над ухом. – Береги силы.

Я подняла взгляд. Лицо Небесного Судьи было белым как мел, на висках вздулись черные вены от напряжения, а зубы оказались сжаты так сильно, что я слышала скрежет. Вокруг него бушевал невидимый вихрь, который выстуживал воздух на три чжана вокруг. Он замерзал и замораживал меня.

– Мне… холодно… – прошептала я.

– Терпи, –