Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Я осознала. Его природа спасла его, ведь он Ледяной Дракон. Когда яд начал действовать, тело Шан Гуаня инстинктивно выбросило огромное количество энергии инь, чтобы подавить искаженный пожар ян. Он стал живым ледником и сейчас использовал эту силу, чтобы держать меня на краю обрыва, не давая упасть в бездну смерти.

Он мог бы спастись сам, сбросить обузу и уйти в глубокую медитацию, но тащил меня, делясь драгоценным холодом, хотя самому ему это причиняло адскую боль. Противоборство стихий внутри него сейчас было подобно войне двух армий.

Зверь под нами хрипел, его лапы скользили по мостовой, покрывающейся коркой льда от присутствия хозяина. И тут я вспомнила о спасительной горошине в моем мешочке. Надо ему сказать. Пускай достанет и примет.

– Рукав… мешочек… там противоядие… – прохрипела я. Муж посмотрел мне в глаза, но не двинулся с места, и я поняла: он не сможет помочь. Одной рукой он держался за цилиня, а второй держал меня. Значит, нужно самой.

Собрав все силы, взяла мешочек, заметив небольшой рваный край. Сердце сжалось в тисках, предчувствуя беду. Пошарила рукой, но я не нашла знакомого флакона. От злости начала зубами вырывать деревянные пробки, и из сосудов посыпались пилюли, но ни одной из тех, что содержали бамбуковый уголь.

– Как же… так… – По моим щекам потекли слезы отчаяния. Я помню, что брала с собой противоядие, но его не было. Выпало? Потерялось в бою?

– Мы почти… дома… – прохрипел Шан Гуань. Он все понял. – Мы выживем…

Ворота Облачной Резиденции распахнулись. Я смутно видела, как цилинь остановился, и слышала крики слуг, которые шарахнулись от нас, словно от призраков. Шан Гуань не стал ждать помощи, спрыгнул с седла, пошатнувшись, но устояв, и подхватил меня на руки. Раньше я казалась себе легкой, но сейчас видела, каких усилий ему стоит каждый шаг.

– Управляющий! – Рев мужа эхом разнесся по двору, заставив снег осыпаться с крыш. Из тени выбежал Чэнь. Увидев нас, он побледнел.

– Господин! Госпожа! Лекарей… нужно позвать лекарей…

– Нет! – рявкнул Шан Гуань, внося меня в главный дом. – Никаких лекарей. Никого не впускать. Если кто-то переступит порог моих покоев – убей.

Он нес меня в свои личные покои, куда не ступала нога ни одной женщины. Двери распахнулись от удара его ци, мы оказались в огромной комнате, погруженной в полумрак, где пахло зимой и одиночеством.

Шан Гуань опустил меня на широкую кровать, застеленную темным шелком. Едва его руки разомкнулись, холод отступил, и тут же, словно хищник из засады, набросился искаженный жар. Я выгнулась дугой, хватая ртом воздух, внутри меня словно взорвался ледяной обжигающий вулкан.

– Чэнь! – Шан Гуань не дал мне сгореть. Он схватил меня за руку, снова вливая поток ледяной ци в мои каналы. – Слушай меня, старик. Зимний бамбук. Весь, что найдешь. Очищенный уголь. Ступка. Нож. Живо!

– Но, господин… вы отравлены… – Управляющий стоял на пороге, трясясь от ужаса.

– Выполнять! – Шан Гуань повернул ко мне лицо. Его глаза горели безумным огнем. – У тебя есть время, пока падает перо. Беги!

Чэнь исчез. Шан Гуань рухнул на край кровати, тяжело дыша. Он держал меня за запястье рядом с кандалами, которые неприятно сжали руки до костей, а его пальцы превратились в ледяные тиски.

– Лин Юэ, – позвал он. – Не спи. Слышишь? Смотри на меня.

Я смотрела, и его лицо двоилось. В теле бушевал то ли жар, то ли огонь, который пожирал внутренности и причинял боль.

– Состав, – потребовал он. – Говори точный состав. Я сделаю.

– Вы… – Я попыталась усмехнуться, но вышел лишь стон. – Небесный Судья… будет толочь уголь?

– Я буду толочь хоть горы в пыль, если это поможет, – прорычал он. – Говори пропорции.

В этот момент вернулся Чэнь, который влетел в комнату, прижимая к груди охапку зеленых стеблей и мешок с углем.

– Свободен, – бросил Шан Гуань, не оборачиваясь. – За дверь и охраняй вход.

Когда дверь закрылась, Шан Гуань с трудом поднялся. Он шатался, по его шее тек пот, тут же превращаясь в иней. Яд жрал его изнутри, но его воля была тверже алмаза. Он подошел к столу с брошенным на него углем и бамбуком.

– Говори, – повторил он, хватая тяжелую нефритовую ступку.

Я собрала остатки сознания. Мой мозг алхимика работал, даже когда тело умирало.

– Три части угля… – прошептала я. – Растереть в пыль, как мука, иначе не впитает.

Шан Гуань кивнул и швырнул куски угля в чашу. Раздался скрежет. Его движения были резкими, рваными, но сильными. Казалось, он вкладывал в каждый удар пестиком свою ярость на собственную слабость. Черная пыль полетела во все стороны, пачкая его одежду, руки и лицо. Ледяной Дракон, покрытый сажей. Если бы я не умирала, то запомнила бы это зрелище навсегда как самое смешное и невозможное в жизни.

– Готово, – хрипнул он через четыре вздоха. – Дальше.

– Сок… – Облизнула пересохшие губы. – Зимний бамбук, но только сердцевина. Там больше всего инь. Нужно много сока, чтобы получилась паста.

Он схватил нож, срезал жесткую кожуру с бамбука, не заботясь о красоте среза, и сжал стебли в кулаке. Обычно для этого используют пресс, но Шан Гуаню он не понадобился. Я услышала хруст, и зеленоватый сок полился в ступку, смешиваясь с углем. Мне пришлось повозиться, чтобы получить каплю из зимнего побега, а муж просто раздавил бамбук, как гнилой фрукт. Чудовищная сила.

– Смешивай… – слабо скомандовала я. – Против часовой стрелки.

Он начал мешать, черная жижа захлюпала.

– Нужна связка, – сказал Шан Гуань, глядя на смесь. – Кровь. В прошлый раз была твоя кровь.

– Да, – выдохнула я. – Кровь алхимика. Если бы был дикий мед, то использовала бы его.

Муж замер и медленно повернулся ко мне, в руке он держал острый блестящий нож, которым только что кромсал бамбук.

– Твоя кровь, – повторил он. – Не моя? Яд проник в твое тело, она может быть нечистой.

– Нет, ваша кровь… слишком мощная и заморозит смесь. Нужна моя. Она… лучший проводник. Моя кровь… очистится, соприкоснувшись с углем. Она… лучший выбор.

Шан Гуань подошел к кровати, в его глазах я увидела колебание. Он убивал сотни врагов, казнил преступников, но сейчас, глядя на мою бледную руку, лежащую на темном шелке, почему-то медлил.

– Я должен порезать тебя, – сказал он тихо.

– Это лучше, чем умереть. – Попыталась поднять руку, но она была слишком тяжелой. Шан Гуань сел рядом и взял мою ладонь в свою почти нежным прикосновением. Он вытер сажу со своей руки о край простыни, чтобы не занести в рану.

– Прости, – произнес он.

Лезвие коснулось моей ладони. Он сделал быстрый, точный надрез. Неглубокий, но достаточный, чтобы пролилась кровь. Алая капля выступила на коже, муж поднес ступку прямо к моей руке, позволяя каплям падать в черную массу. Одна. Две. Три.