Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Его тело было картой войн Империи. Широкая спина, мощные мышцы рук и груди были исчерчены шрамами. Старыми побелевшими полосами от мечей, круглыми отметинами от стрел, рваным следом от когтей какого-то чудовища на боку. Это было похоже не на тело чиновника, сидящего в служебном покое, а на тело солдата, который всегда шел в бой первым. Шан Гуань заметил мой взгляд, плечи напряглись.

– Уродливо? – спросил он сухо.

– История, – ответила я честно, глядя на шрам у него на лопатке. – Каждая отметина – это момент, когда вы выжили и избежали смерти. Это… внушает уважение.

Он хмыкнул, не оборачиваясь, и шагнул в воду. Она была горячей, почти кипятком. Обычный человек бы вскрикнул, но Шан Гуань же лишь выдохнул с облегчением, погружаясь по грудь.

– Лучше? – спросила я, присаживаясь на край купальни.

– Жжет, – признался он, откидывая голову на каменный бортик и закрывая глаза. – Но это хорошее жжение. Чувство тепла возвращается.

– Сейчас будет больнее. – Закатала рукава своего ханьфу. – Мне нужно открыть точки на спине, чтобы убрать холод.

– Делай.

Опустила руки в обжигающую воду и коснулась плеч мужа, чувствуя лед. Даже в горячей воде его кожа была ледяной, словно я касалась камня, долго пробывшего на морозе. Я начала массаж. Большими пальцами надавливала на точки вдоль позвоночника, вливая крошечные импульсы своей теплой травяной ци. Шан Гуань зашипел сквозь зубы, его руки вцепились в бортик бассейна так, что камень жалобно скрипнул.

– Терпите, – шептала я, чувствуя, как под моими пальцами перекатываются каменные узлы мышц. – Холод выходит.

Это было странное, почти мистическое действо. Клубы пара, запах полыни, тишина, нарушаемая только плеском воды и тяжелым дыханием Шан Гуаня. Я чувствовала его силу. Даже сейчас, ослабленный и больной, он был подобен дремлющему вулкану. Одно резкое движение, и муж мог бы сломать меня за кшану, но сидел смирно, доверяя свою испещренную шрамами спину, в которую больше всего били.

Постепенно его дрожь утихла, лед под моими пальцами начал таять, уступая место живому теплу человеческого тела.

– Достаточно, – хрипло сказал Шан Гуань, перехватывая мою руку своей мокрой горячей ладонью и поднося к своему лицу.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. Влажные пряди волос прилипли к его скулам, стирая привычную суровость. В этом неверном свете он выглядел моложе и куда менее грозным.

– Твои руки, – произнес он задумчиво, рассматривая мои пальцы, покрасневшие от горячей воды. – Они слабые, в них нет силы культиватора, но они теплые.

Он прижался щекой к моей ладони, закрыв глаза. У меня перехватило дыхание. Небесный Судья, Ледяной Дракон, человек, который казнил сотни людей одним словом, сейчас ластился к моей руке, как уставший зверь, ищущий покоя. Это было настолько неожиданно и сокровенно, что мое сердце забилось где-то в горле, заглушая мысли и звуки воды.

– Почему вы спасли меня? – спросила я шепотом, боясь разрушить момент. – В саду. И в доме моего отца. И притащили с собой в резиденцию на собственных плечах, лишь бы спасти. Вы могли бросить меня и исцелиться в медитации. Зачем рисковали собой?

Он открыл глаза. В них больше не было стали, только глубокая темная серость штормового моря.

– Потому что ты моя жена, – ответил он просто.

– Это лишь титул. Сделка. Вы сами говорили: я – залог.

– Сделки меняются, Лин Юэ. – Шан Гуань чуть сжал мою руку. – Когда я увидел, как ты умираешь у меня на руках… Когда почувствовал, как твой пульс затихает… Я понял, что не хочу возвращаться в пустой дом. – Он посмотрел мне в глаза, а казалось, что прямо душу. – Ты единственная, кто не побоялся возразить мне, кто увидел ошибку в моих картах и кто сунул руку в барьер молнии, чтобы спасти моего свидетеля. Ты не залог, ты – равная, а своих я не бросаю.

Я не знала, что ответить. Глупые непрошенные слезы облегчения подступили к глазам, сердце вздрогнуло и болезненно забилось. Для меня было неожиданностью услышать такие слова от моего тюремщика, но это уже в прошлом. Он снял кандалы, я теперь свободна.

– Спасибо, – только и смогла выдавить я.

– Помоги мне встать, – попросил Шан Гуань, отпуская мою руку, но взгляд его оставался прикованным ко мне. – Вода остывает.

Я подала ему полотенце, и он вышел из бассейна. Я старалась не смотреть слишком пристально, но предательский румянец все равно залил щеки. Муж заметил это, и уголок его губ дрогнул.

– Стесняешься? – В его голосе проскользнули нотки прежнего насмешливого Шан Гуаня.

– Я воспитана в строгости, – буркнула я, отворачиваясь, чтобы подать ему халат.

– Строгость… – Он принял халат, одеваясь. – Строгость не помешала тебе сбежать в библиотеку и выращивать запрещенные травы.

– Я обезвреживала их!

– Знаю. – Шан Гуань подошел ко мне сзади слишком близко. Я чувствовала жар, исходящий от его распаренного тела. Сейчас его холод отступил. Он словно намеренно убрал его, чтобы не причинять мне неудобства. – Идем, тебе нужно отдохнуть. Ты тоже больна.

Мы вернулись в спальню. Слуги уже сменили белье и принесли свежий чай. Шан Гуань занял стул у окна, я думала сесть напротив. Но вместо этого он указал на женский уголок с зеркалом, где лежали мои немногочисленные вещи, перенесенные из гостевой.

– Твои волосы спутались.

Я коснулась прически. И правда, после скачки, боя, обморока и сна моя прическа превратилась в воронье гнездо. Шпилька, державшая узел, сломалась.

– Я приведу себя в порядок у себя, – начала я, собираясь уйти. Но куда? Вернуться в Бамбуковый Павильон? Или в гостевые покои, куда меня определили?

– Сядь. – В тоне Шан Гуаня прозвучала просьба.

Он подошел к столику и взял нефритовый гребень, казавшийся слишком дорогим. В покоях начали появляться украшения, которых до меня здесь не было.

– В моем клане, – начал он, вставая у меня за спиной, – есть традиция. Когда воин принимает кого-то в свой круг… когда он доверяет кому-то свою спину… он оказывает честь.

Он коснулся моих волос и осторожно, почти невесомо начал расчесывать спутанные пряди. Я замерла, боясь дышать. В культуре Империи муж расчесывает волосы жене только в двух случаях: в первую брачную ночь и… когда они прожили долгую жизнь вместе. Это знак глубочайшей интимности и владения.

В движениях Шан Гуаня не было властности, как в его натуре, только забота. Он аккуратно распутывал узлы, стараясь не дергать. Его большие сильные руки, привыкшие держать меч, сейчас совершали самые нежные движения в мире.

– У тебя красивые волосы, – сказал он тихо. – Чистого цвета воронова крыла и пахнут пионами.

Я вздрогнула от неожиданности. Шан Гуань, Небесный Судья, вел себя не свойственно его натуре. Но еще более странно слышать, как громко стучит в груди мое собственное сердце.

– Этот запах… он чуть не погубил нас.

– Но