Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

– Идем, – сказал он. – Покажем твоей мачехе, что мертвецы иногда возвращаются.

Соскользнула вниз, ноги коснулись земли, но я не почувствовала твердости. Я словно плыла. Мы направились к главному дому. Слуги, попадавшиеся навстречу, замирали, бледнели и разбегались, как тараканы. Никто не смел встать у нас на пути.

В главном зале было тепло и светло, пахло жасмином и дорогим табаком. Янь Хун сидела на возвышении, где обычно располагался отец. Перед ней находился низкий столик с чаем и сладостями. Она что-то диктовала писцу, лениво перебирая пальцами нитку жемчуга. На ней было роскошное платье цвета увядшей розы, расшитое серебром. Она выглядела королевой этого маленького гнилого мирка.

Когда двери распахнулись от удара ноги Шан Гуаня, она вздрогнула и подняла голову. Раздражение на ее лице сменилось удивлением, а затем маской вежливой растерянности.

– Небесный Судья? – Мачеха грациозно поднялась, шурша шелком. – Какая неожиданная честь. Мы не ждали…

И тут ее взгляд переместился на меня, вышедшую из-за спины мужа. Я была в дорожной одежде, забрызганной грязью и снегом, мои волосы растрепались, но я никогда не чувствовала себя увереннее, чем сейчас. Янь Хун от моего вида побледнела, жемчужная нить выскользнула из ее пальцев и с сухим стуком упала на стол.

– Лин… Юэ? – Ее голос дрогнул. – Ты…

– Жива? – подсказала я, делая шаг вперед. – Здорова? Не в тюрьме? Разочарована, матушка?

Янь Хун быстро взяла себя в руки. Она была опытной интриганкой.

– О чем ты говоришь, дорогая? – Она натянуто улыбнулась, хотя глаза оставались холодными и настороженными. – Мы молились за тебя каждый день. Слухи о… неприятностях в резиденции Судьи добрались до нас, и отец места себе не находил.

– Где Лин Чжэн? – спросил Шан Гуань. Он не стал играть в вежливость и уверенным шагом подошел к столику, нависая над женщиной темной скалой.

– Супруг уехал по торговым делам в южные провинции, – ответила Янь Хун, не отводя взгляда. – Вернется через месяц. А что случилось? Почему вы врываетесь в мой дом, как разбойники, забыв о приличиях?

– Приличия? – Шан Гуань усмехнулся. – Приличия закончились там, где начались темные искусства, госпожа Янь.

Он бросил на стол перед ней скомканный лист рисовой бумаги, что мы нашли в останках куклы.

– Узнаете?

Янь Хун скользнула взглядом по бумаге. Ни один мускул не дрогнул на ее напудренном лице.

– Это бумага из рабочего зала моего мужа, у нас ее много. Кто угодно мог украсть лист.

– А запах? – спросила я, подходя вплотную. – Понюхайте, матушка. Мускус и розовая вода, ваш любимый аромат. Вы пропитываете им все свои вещи, и даже те, из которых вырезаете убийц.

– Ты бредишь, девчонка, – прошипела она, забыв о маске. Глаза Янь Хун сузились. В них мелькнуло что-то злое и древнее. – Ты всегда была не в себе. Начиталась отцовских книг и возомнила себя мастером. Какой убийца? Какая бумага?

– Та, что была в красном платье, – продолжила я. – Та, что травила реку, нося мое лицо. Та, которую вы создали, чтобы убить меня и уничтожить репутацию моего мужа.

– Доказательства! – взвизгнула Янь Хун. – У вас нет ничего, кроме грязной бумажки! Вы не можете обвинять благородную госпожу на основании запаха! Это самосуд! Я буду жаловаться Императору!

Меня накрыла волна веселья. Она угрожала? Нам? Сейчас? Как глупо. Сила в моей крови забурлила сильнее, я чувствовала, как горят щеки. Даже кандалы на руках не могли остановить стремительный поток ци по венам.

– Жалуйтесь, – рассмеялась я. – Но сначала расскажите про сад, про старый рудник и про то, как вы выращиваете цветы на трупах.

При упоминании рудника лицо Янь Хун дернулось. Она поняла, что мы все видели.

– Вы были там… – прошептала она, – и вернулись живыми?

– Твой сторожевой пес оказался бумажным тигром. – Шан Гуань угрожающе положил руку на меч. – А теперь, Янь Хун, у тебя есть выбор. Либо ты говоришь, кто научил тебя технике оживления неживого и кому ты служишь, либо я заморожу этот дом вместе с тобой и буду откалывать от тебя по кусочку, пока ты не заговоришь.

Янь Хун отступила на шаг, ее спина уперлась в резную ширму. Она посмотрела на нас, и в ее взгляде больше не было страха, только решимость загнанной крысы.

– Вы думаете, что победили? – тихо сказала она. – Думаете, что вы – охотники? Глупцы. Вы даже не видите, что уже попали в сеть.

Внезапно ее аура вспыхнула. Это была мощная, грязная, багрово-черная ци стадии Золотого Ядра, а не слабая энергия наложницы-травницы. Мачеха скрывала свою силу все эти годы!

Янь Хун взмахнула широкими рукавами, из которых вылетели сотни листов рисовой бумаги, исписанных кровавыми иероглифами. Они закружились в воздухе, складываясь в фигуры прямо на лету – воины, змеи и птицы с острыми клювами.

– Убить их! – визгнула Янь Хун. Бумажная армия бросилась на нас.

– Наконец-то, – выдохнул Шан Гуань с наслаждением. Он бросился навстречу.

В зале стало тесно, когда лед столкнулся с бумагой. Шан Гуань двигался с нечеловеческой скоростью, его меч был везде одновременно. Он разрубал бумажные фигуры, и они вспыхивали синим пламенем, сгорая дотла. Но Янь Хун не собиралась сдаваться. Она использовала бумагу как щит и оружие. Листы склеивались в плотные стены, выдерживая удары ледяного клинка.

– Лин Юэ, сзади! – крикнул Шан Гуань.

Я обернулась. Огромная бумажная змея, сформировавшаяся из свитков на полках, готовилась к броску.

Страха не было, только чистое понимание плетения. Это всего лишь бумага. У меня не было меча, как у Шан Гуаня, но имелся припасенный поясной мешочек с алхимическими порошками. Выхватила горсть сушеной огненной серы, смешанной с толченым углем. Простейшая смесь для розжига печей, которую я носила на всякий случай. И вот случай наступил.

Швырнула порошок в змею и щелкнула пальцами, выпуская крошечный разряд ци – искру. На удивление, кандалы на руках мне не помешали. ВУХ! Змея вспыхнула, огонь мгновенно охватил сухую бумагу. Змея заметалась, извиваясь, и рассыпалась пеплом у моих ног.

– Молодец! – крикнул Шан Гуань, разрубая очередного солдата. – А теперь главное блюдо!

Он прорвался через заслон бумажных стражей, Янь Хун осталась без защиты. Она попыталась сложить печати руками, чтобы создать новую волну, но не успела. Шан Гуань оказался рядом и ударил ладонью.

Ледяная волна отбросила женщину к стене. Она ударилась спиной с тошнотворным хрустом, сползла на пол и закашлялась кровью. Ее магия развеялась, бумажные обрывки, кружившие в воздухе, медленно оседали на пол, как снег. Шан Гуань подошел к ней и приставил острие ледяного меча к ее горлу.

– Конец игры, – сказал он. – Говори. Замешан Культ Садовников? Кто твой хозяин?

Янь Хун тяжело дышала. Кровь текла у нее из уголка рта, капая на дорогое платье. Она подняла на меня глаза, в которых я ожидала