Не нищая жена - Денни Смит

— А яблоки-то в этом году! Я таких сладких давно не пробовал. Миссис Биркин, говорят, специальный рецепт нашла. С корицей и имбирем.

— Рецепт моей матери, — вставила Эмили, чувствуя, что пора вмешаться, пока спор не разгорелся снова.

— Это хорошо! — восторженно подхватил викарий, явно радуясь смене темы. — Ваша матушка, миссис Эттвуд, всегда славилась своим гостеприимством. Царствие ей небесное, — он обвел лоток ищущим взглядом, — А где пироги?

— О, мистер Дав, они будут чуть позже, — ответила Эмили, — Зато у миссис Биркин чудесные кексы. Попробуйте.

— Царствие небесное, — машинально повторила миссис Энслоу за викарием, но тут же добавила, — А кексы действительно удались. Пожалуй, я возьму еще один.

— А я вам, сударыня, советовал умеренность в еде, — раздался откуда-то из-за ее спины ехидный голос доктора Мэтьюза, который, вместо того чтобы идти в дом, задержался неподалеку. — Особенно в вашем возрасте.

— В моем возрасте, доктор, — парировала вдова, не поворачивая головы, — я могу позволить себе то, что нельзя в молодости. Например, не слушать глупых советов.

Вокруг раздался взрыв смеха. Миссис Палмер закашлялась, прикрывая рот платком. Эмили не удержалась от улыбки.

— Доктор, вы только подливаете масла в огонь, — заметила она тихо, когда смех начал стихать.

— А я и не против, — ответил Мэтьюз, поправляя очки. — Пусть старая перечница знает, что за ней наблюдают. Может, хоть из вредности начнет слушаться.

— Вряд ли, — усмехнулась Эмили. — Вы же ее знаете.

— Знаю, — вздохнул доктор и направился к дому.

Глава 8: Ярмарка в Крэмби-Холле. (4)

Тем временем к Эмили начали подходить другие гости. Сначала миссис Грэхэм, которая, несмотря на ревматизм, все же нашла в себе силы выбраться из дома. Она опиралась на трость, с другой стороны ее поддерживала племянница, приехавшая погостить, — тощая девица в розовом платье, о приезде которой Эмили слышала, но которую видела впервые.

— Не могла пропустить такое событие, милочка, — прошамкала миссис Грэхэм, с трудом передвигая ноги. Каждый шаг давался ей с заметным усилием, но в глазах горело любопытство. — Хоть и страдаю. Но долг, знаете ли, превыше всего. Мы с Лидди без устали вязали воротнички. Не для себя, конечно. А чтоб хоть как-то помочь несчастным крошкам.

Потом подтянулись еще несколько соседей, которых Эмили знала, но не слишком хорошо: чета Брендон — молчаливые, погруженные в себя супруги; мистер Барроу, вечно жаловавшийся на налоги и державший руку на жилетном кармане так, будто боялся, что у него вот-вот вытащат последний шиллинг; и старый полковник Хейворд, прямой, как струна, с огромными пышными, лихо закрученными усами и черной тростью, которую таскал везде скорей из щегольства, чем по необходимости.

К ним же, слегка запыхавшись, присоединился мистер Пендлтон — дряхлый старичок с огромным слуховым рожком, который он то и дело подносил то к одному уху, то к другому, с неизменным выражением крайнего недоумения на морщинистом лице. Говорили, что ему уже далеко за восемьдесят и что он ничего не слышит лет двадцать, но упрямо отказывается признавать это.

— А яблоки-то в этом году, — завел разговор мистер Барроу, потирая руки с видом человека, который вот-вот сообщит нечто необычайно важное, — невиданные! У меня в саду ветки гнутся до самой земли. Миссис Энслоу, говорят, специально ярмарку перенесла, чтобы пироги с новым урожаем печь. Вот что значит предусмотрительность!

— И правильно сделала, — поддержала миссис Брендон, поправляя шляпку. — В прошлом году яблоки были кислые, несъедобные. А в этом — сладкие, как мед. Я таких давно не пробовала.

— А у нас груши в этом году удались, — продолжал мистер Барроу, явно желая перещеголять соседей. — Такие сочные, что сок течет, стоит только дотронуться. Я уже подумываю, не поставить ли собственную давильню. Сидр из таких получится — пальчики оближешь.

Мистер Пендлтон, который до этого момента с недоумением переводил взгляд с одного говорящего на другого, наконец поднес слуховой рожок к уху и громко, на всю ярмарку, осведомился:

— Что? Груши? Какие еще груши? Я ничего не говорил про груши. Я говорил про вишню. У меня в этом году вишня — загляденье. Вот только птицы все склевали. Такая огромная стая. А сливы совсем плохи, — он махнул рукой, — кислые.

Он говорил громко, с той безапелляционной уверенностью, которая свойственна людям, не слышащим ни себя, ни других. И, судя по всему, нисколько не нуждался в собеседниках.

Никто не ответил. Гости привычно отводили глаза — у каждого давно выработался свой способ не замечать Пендлтона. Кто-то начинал изучать лоток с лентами, кто-то вдруг поспешил налить себе лимонад.

Эмили растерялась. Она еще не научилась этому искусству и теперь беспомощно смотрела на старика, не зная, что делать.

Миссис Энслоу, стоявшая неподалеку с неизменным лорнетом, фыркнула и, не повышая голоса, произнесла:

— Пендлтон, вас никто не спрашивал про вишню. И про сливы — тоже. И про птиц. Если вы не в силах поддержать светскую беседу, сделайте милость — помолчите и ешьте кекс.

Мистер Пендлтон, который из всей этой тирады расслышал, кажется, только последнее слово, просиял:

— Ах, кексы! Это другое дело. Я как раз хотел попробовать. А яблочные пироги будут? — задал он вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь и счастливый направился к палатке миссис Биркин, оставив Эмили в полном недоумении.

— Груши — это хорошо, — кивнул полковник Хейворд, возвращая разговор в прежнее русло. — Но яблоки — это традиция. Англия, знаете ли, держится на яблоках. Не на грушах, не на сливах, а на яблоках. Миссис Эттвуд, будут ли яблочные пироги? Или нам придется довольствоваться одними кексами?

— Да, полковник. Разумеется, — в который уже раз терпеливо проговаривала Эмили, чувствуя, как усталость медленно, но верно наваливается на плечи. — Миссис Биркин в них всю душу вложила. Они будут чуть позже. А пока вы можете угоститься кексами. Они ничуть не хуже. По рецепту моей матушки.

— О, леди Крэмби всегда славилась своей выпечкой, — проговорила миссис Брендон, — Вам удалось найти ее кулинарную книгу?

— Да, — Эмили чуть улыбнулась, вспомнив пожелтевшие страницы с выцветшими чернилами. — Совершенно случайно. Она лежала на чердаке среди старых бумаг.

— Надеюсь, вы будете устраивать такие же чаепития, как и ваша матушка, — с искренней теплотой добавила миссис Брендон. — Мы все скучаем по этим вечерам.

Эмили неопределенно кивнула, давая понять, что подумает об этом позже, и обвела внимательным взглядом приезжавших на ярмарку — пеструю толпу, мелькание нарядных платьев и строгих сюртуков, детвору, снующую между ног взрослых с леденцами и пряниками в руках, — и вдруг увидела сэра Альберта.

Он стоял у дальней палатки, в тени