Не нищая жена - Денни Смит

Донал молча кивнул и отошел.

Вернулся он через несколько минут — не один, а с двумя лакеями, которые несли большой холщовый тент. Не говоря ни слова, ирландец натянул его на колья, воткнутые в землю за креслом, и закрепил так, чтобы солнце больше не падало на лицо хозяина.

Джозеф поднял на него глаза. Хотел огрызнуться — мол, о воде почему не позаботился, сам должен был понять, что пить хочется — но не успел. К ним уже спешил лакей с кувшином лимонада и маленьким стаканом на подносе.

А Донал, не дожидаясь новых приказов, поставил перед хозяином небольшой пуфик, осторожно — насколько это вообще было возможно для человека его занятий — устроил на нем больную ногу Джозефа и накрыл ее куском легкой белой парусины вместо жаркого колючего пледа.

На мгновение Джозеф задохнулся от боли. Стиснул зубы, зажмурился, пережидая.

— Чертов, боксер! — прохрипел он с трудом на кокни, — Мозги на ринге отшибло?

Донал не ответил. Только чуть склонил голову — то ли в знак того, что принял замечание к сведению, то ли чтобы скрыть усмешку. Лакеи испуганно разбежались.

А когда боль отступила, Джозеф был вынужден признать, что так действительно лучше. Он недовольно схватил стакан, сделал глоток, потом другой. Лимонад оказался холодным, терпким, приятно-кислым и освежал — и это, кажется, было единственной хорошей вещью за весь этот проклятый день. Он осушил стакан до дна, поставил его на поднос и откинулся на спинку кресла.

Под тентом стало легче дышать. Солнце больше не слепило, парусина вместо пледа не кололась, и даже боль в ноге, кажется, чуть отступила или просто перестала казаться такой невыносимой. День стал почти сносным.

Джозеф перевел дыхание и снова медленно, цепко обвел взглядом толпу.

Искал он одного.

Сэр Альберт стоял у дальней палатки, рядом с импровизированной сценой, где толпились гости. Рядом с ним, размахивая руками и что-то оживленно объясняя, застыл мистер Дав. Викарий сиял, размахивал руками от глупой, обычной восторженности, будто в самом деле был птицей, которая вот-вот взлетит.

Ласселл слушал. Или делал вид, что слушает. Его поза была безупречна — легкий наклон головы, терпеливое внимание и должно быть вежливая полуулыбка, от которой его — Джозефа — уже порядком тошнило. Но он также видел и другое — как этот мерзавец нет-нет да поглядывал в сторону Эмили.

— Донал, — вновь позвал он ирландца, но в голосе уже не было прежнего бешенства, а только присущая ему деловитая собранность.

— Видишь эту бесцветную моль возле сцены? Темно-синий сюртук, рядом викарий, — спросил он, когда Донал склонился к нему.

Прошла должно быть минута, прежде чем ирландец кивнул, найдя ненавистную фигуру в толпе.

— Запомни его лицо.

— Уже запомнил, сэр.

— Следи за ним. Если подойдет к миссис Эттвуд…

— Я понял, сэр, — ответил Донал, — Не беспокойтесь.

Глава 8: Ярмарка в Крэмби-Холле. (6)

Донал кивнул и снова замер за спиной, сложив руки на груди. Его взгляд теперь то и дело возвращался к сцене.

Джозеф откинулся в кресле, прикрыл глаза и попытался сделать вид, что его не трогает происходящее. Но тишина длилась недолго.

— Мистер Эттвуд, — раздался рядом насмешливый голос. — Вы, я смотрю, решили обустроить здесь маленькую крепость. Тент, охрана… не хватает только рва с водой.

Джозеф открыл глаза. Перед ним стояла миссис Палмер. На губах играла неизменная полуусмешка.

— Миссис Палмер, — буркнул он, — как я рад вас видеть.

— О, я заметила, — ничуть не смутилась вдова, — вы прямо сияете.

— Вы пришли по делу или ради колкостей?

— Одно другому не мешает, — ответила она, — не так ли? Как нога?

— Превосходно. Сейчас встану и пробегу милю.

— А говорят у вас нет чувства юмора, — она кивнула в сторону ирландца. — Это ваш… помощник?

— Донал, — коротко представился боксер.

Миссис Палмер приподняла бровь и задержала на нем внимательный взгляд.

— Донал, — повторила она, — Ирландец?

— Так точно, мэм.

— Вас выдает акцент.

— Тем лучше.

— Действительно, — она склонила голову на бок, — К чему притворяться?

— Я вам не мешаю? — сварливо вклинился Джозеф.

— О, нисколько, — она продолжала рассматривать Донала, — но мне, признаться, захотелось разглядеть вашего ирландца внимательнее. Не каждый день здесь встретишь новые, столь интересные лица. Вы же не против?

— К делу, миссис Палмер.

— А как же светские любезности? Вы куда-то торопитесь? Впрочем, я, собственно, зашла сказать, что ваша жена — умница. Вы ее не заслуживаете, — она озорно посмотрела на него, — Ей удалось замечательно организовать ярмарку.

— Я тронут, — сухо ответил Джозеф.

— О, пожалуйста, — парировала она, — не надо рассыпаться в благодарностях. Вы меня смущаете. Ваша жена, между прочим, просила передать вам пирог.

Она порылась в своей неизменной корзине и извлекла оттуда небольшую тарелку, прикрытую салфеткой.

— Сказала, что вы без сладкого становитесь еще невыносимее, чем обычно. — она протянула тарелку Джозефу. — Яблочный пирог. Свежий. Миссис Биркин только что сошлась в неравном бою с миссис Энслоу ради этого куска.

Джозеф уставился на тарелку.

— Я не голоден, — отрезал он.

— А кто говорит про голод? — усмехнулась миссис Палмер, — Это, мистер Эттвуд, не еда. Это дипломатия. Жена посылает вам пирог — значит, не злится. Или злится, но недостаточно, чтобы не проявить заботу. Я уверена, она смотрит на нас сейчас, поэтому берите, не стесняйтесь. Не будьте грубияном.

Она протянула тарелку, и в этом жесте, в том, как она чуть задержала ее в воздухе, сквозило что-то неуловимо-лукавое.

— Только имейте в виду: если вы не съедите хотя бы кусок, миссис Эттвуд решит, что вы обижены. А если решит, что вы обижены — начнет переживать. А если начнет переживать — я этого не переживу. А этого уже не переживете вы. Так что ешьте, ради бога, и делайте вид, что вы счастливы.

Джозеф отломил небольшой кусок вилкой, поднес ко рту и начал жевать.

— Ну? — спросила миссис Палмер.

— Съедобно, — процедил он.

— Вы должно быть брали уроки вежливости у миссис Энслоу, — лукаво ответила миссис Палмер и добавила, — Мне пора. Надеюсь, мы еще увидимся, мистер Донал.

Она уходила не спеша, с той легкой, чуть покачивающейся походкой, которая в былые годы, должно быть, сводила с ума не одного мужчину. У самой палатки она обернулась — проверить, смотрят ли ей вслед. Донал стоял неподвижно, сложив руки на груди. Но уголок его рта чуть дрогнул.

— Стерва, — сказал Джозеф, глядя на нее.

— Так точно, сэр, — ответил ирландец. И добавил, помолчав, — Но с характером, сэр.

— А ты разговорчив сегодня, — с недовольством посмотрел на него Джозеф, — Забыл, для чего ты здесь?

Он