Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Даже не знааааю… — потянула я, начав тихо хихикать. — Например, об одной шумной парочке, наведшей шороху недавно во дворце.

— Лия! — позвала меня со стороны стойки Ханна. — Слушай, а что-то новенького из королевских хором есть? А то ходят тут престранные слухи.

— Это какие это? — со смехом спросила я, уже встав и подходя к ней.

— Да что король всё знал, сынка покрывал…

— Ой! Да чушь это всё! — махнула рукой и прыжком запрыгнула на стойку с ближайшего стула, гордо усадив свою пятую точку туда. — Ну так слушайте! Никто-никто-никто не знал! Король по многим заверениям так был бледен, что в гробу бы лучше смотрелся, чем на троне. Нет, ну королева-мать, говорят, догадывалась, но всю… — я нарисовала в воздухе замкнутую окружность. — Полноту пиз… кошмара никто не знал!

— А кто ж знал? — Ханна внимательно смотрела на меня. — Говорят, что кто-то всё нарыл на всех.

— Да разные слухи ходят. Кто-то говорит о герцоге Кроуфорде, кто-то говорит о королеве Августине, а кто-то об Амелии Хайфилд, — пожала плечами я. — Я ставлю на последнюю. Ведь слухи ходят по дворцу, что принц её бил нещадно.

— Ой! Что ж творится!.. Даже невесту не пожалел! Аристократку! — выкрикнула гневно одна из женщин в толпе.

Люди в таверне недовольно загудели. Вскрывшийся нарыв общества был свеж как никогда. На суде почти не присутствовал простой народ, им огласили лишь приговор. Подробности не оглашались, королевская семья обещалась уже выплатить компенсации пострадавшим и их семьям из изъятых в процессе арестов активов и имущества. Мы, участники процесса, знали всё. Но простые люди — нет, всё оставалось на уровне жутких слухов и домыслов.

— Во дела… — потянула хозяйка таверны. — А о парочке новой что скажешь?

— Это которые Амелия и император? — посмотрела я на неё максимально невинным взглядом. — О, эти как с ума сошли. То он её на вальс позовёт, — даже начала загибать пальцы. — То вон, на охоте лисицу принёс, чёрненькую. То в театре их заметят. А как принца арестовали, так и вовсе скрываться перестали. Говорят, недавно в библиотеке так её зажимал, что краснели стены! Ой, глядишь и свадебка недалеко… — под конец моё лицо расплылось в мечтательной улыбке.

— Да разве он женится? У него девок, гляди, и без неё много! — я увидела краем глаза, как Константин аж напрягся от слов мужчины в толпе. — Не, она, конечно, умна, но не молода ж!..

— Ой, поверь! Госпожа моя говорила, что там искры такие летят, что хоть не подходи! — расхохоталась я на это. — Да и посла с министром из империи видели во дворце. Бледнючие, скрытные какие-то. Гладишь, надавил император на своих, может даже и свадьбу обсуждали уже.

— Ну… Давайте что ли пожелаем леди счастья! — громко подняла тост Ханна. — Да давайте пожелаем всем нам любви и счастья!

— Да!

Обитатели таверны подняли наконец кружки, послышались стуки, смех, шутки и дополнительные выкрики с пожеланием счастья. Нельзя было палиться, а так хотелось сейчас поклониться этим людям в качестве благодарности за столь добрые слова. Но я лишь улыбалась.

— Ставки делать будем⁈ — предложил бармен, Артур, выглянув из-за наших спин.

— На что это? — удивлённо спросили мы с Ханной.

— Как на что? На свадьбу!

— Арти, ты со своими идеями… — начала было я, но хозяйка таверны меня прервала:

— Отличная идея! Я ставлю на следующий год на… пускай будет апрель, самый конец!

— Огооо…. Ну тогда я рискну поставить на сентябрь этого года! — с улыбкой произнесла, вытаскивая из кошелька три золотые монеты и кладя их на стойку.

— Охо! Рискуешь, пташка! — расхохоталась от моих слов Ханна.

Я со смехом спрыгнула со стойки и поспешила к довольному Константину. На столе уже была восхитительно пахнущая еда: квашеная капуста и мочёные помидоры с огурцами, покрытые сливочным маслом небольшие картофелины вместе с жареными свиными колбасками. У меня даже желудок заболел от одного только вида.

— Я ещё в прошлый раз удивился, как ты это делаешь, но… Ты им рассказываешь всегда чистую правду?..

— Угу! — произнесла я, запихнув в рот кусочек картофелины и прожевав его. — Прикрываю слухами правду. И, как видишь, вполне успешно.

— Я всё никак не уложу, как ты попала сюда… — он явно ещё с прошлого раза понимал, что это эксклюзивное заведение.

— Ханна, — спокойно ответила я. — Я напилась с ней вдрызг и так и подружилась. Она меня и пригласила сюда. Правда ещё сверху пришлось… продать немного информации. Какой — не скажу. Откуда взяла — подавно, — сказала, грозно сдвинув брови и направив на Константина вилку.

— Какая ты у меня суровая женщина, — рассмеялся по-доброму он. — Захочешь — расскажешь сама.

— Не расскажу даже тебе, не надейся.

Он аж глаза закатил, вызвав у меня приступ смеха. На деле это была информация о патрулях королевского флота, она нужна была Ханне для не совсем законных провозок разных товаров. Она не торговала людьми или чем-то запрещённым, просто налоги платила в серую, как и многие выходцы из низших слоёв общества. И незаконный перевоз специй помогал хорошо так экономить. По таможенной декларации она ввозила на территорию Гирана, например, сто килограммов специй, а на деле у неё ещё сто было выгружено уже где-то в стороне от порта. И, с одной стороны, продавать такую информацию было… незаконно и в какой-то степени аморально. Но с другой… попасть в таверну хотелось.

Эль кружка за кружкой вместе с едой уходил как миленький под наш милый разговор о его безбашенной юности. Оказывается, Диего часто таскал его во всякие злачные места разной степени «безопасности», чтобы, цитата, «наследник познал прелести жизни обычных людей, прежде чем навсегда засядет в высоких кабинетах». Порой им приходилось улепётывать от неприятностей так быстро, как только могли, ведь молодая и горячая кровь толкала их на дерзости. Я с этого хохотала, это было точно в духе свободного Диего, но не в духе серьёзного Константина. Теперь